Термин языковая картина мира означает. Современные проблемы науки и образования

II. Языковая картина мира Каждый язык имеет собственную языковую картину мира, в соответствии с которой носитель языка организует содержание высказывания. Именно так проявляется специфически человеческое восприятие мира, зафиксированное в языке.
Язык – важнейший способ формирования знаний человека о мире. Отображая в процессе деятельности объективный мир, человек фиксирует результаты познания в словах. Совокупность этих знаний, запечатленных в языковой форме, и представляет то, что принято называть «языковой картиной мира». «Если мир – это человек и среда в их взаимодействии, то картина мира – результат переработки информации о среде и человеке».

В рамках антропоцентрического научного подхода языковая картина представлена в виде системы образов, заключающих в себе окружающую действительность.
Картина мира может быть представлена с помощью пространственных, временных, количественных, этнических и других параметров. На ее формирование огромное влияние оказывают традиции, язык, природа, воспитание, образование и многие социальные факторы.

Своеобразие национального опыта определяет особенности картины мира различных народов. В силу специфики языка, в свою очередь, формируется определенная языковая картина мира, через призму которой человек воспринимает мир. Концепты – составляющие языковой картины мира, через анализ которых можно выявить некоторые особенности национального мировидения

ЯЗЫКОВАЯ КАРТИНА МИРА

ЯЗЫКОВАЯ КАРТИНА МИРА, исторически сложившаяся в обыденном сознании данного языкового коллектива и отраженная в языке совокупность представлений о мире, определенный способ концептуализации действительности. Понятие языковой картины мира восходит к идеям В. фон Гумбольдта и неогумбольдтианцев (Вайсгербер и др.) о внутренней форме языка , с одной стороны, и к идеям американской этнолингвистики, в частности так называемой гипотезе лингвистической относительности Сепира – Уорфа, – с другой.

Современные представления о языковой картине мира в изложении акад. Ю.Д.Апресяна выглядят следующим образом.

Реконструкция языковой картины мира составляет одну из важнейших задач современной лингвистической семантики. Исследование языковой картины мира ведется в двух направлениях, в соответствии с названными двумя составляющими этого понятия. С одной стороны, на основании системного семантического анализа лексики определенного языка производится реконструкция цельной системы представлений, отраженной в данном языке, безотносительно к тому, является она специфичной для данного языка или универсальной, отражающей «наивный» взгляд на мир в противоположность «научному». С другой стороны, исследуются отдельные характерные для данного языка (= лингвоспецифичные) концепты, обладающие двумя свойствами: они являются «ключевыми» для данной культуры (в том смысле, что дают «ключ» к ее пониманию) и одновременно соответствующие слова плохо переводятся на другие языки: переводной эквивалент либо вообще отсутствует (как, например, для русских слов тоска , надрыв , авось , удаль , воля , неприкаянный , задушевность , совестно , обидно , неудобно ), либо такой эквивалент в принципе имеется, но он не содержит именно тех компонентов значения, которые являются для данного слова специфичными (таковы, например, русские слова душа , судьба , счастье , справедливость , пошлость , разлука , обида , жалость , утро , собираться , добираться , как бы ). В последние годы в отечественной семантике развивается направление, интегрирующее оба подхода; его целью является воссоздание русской языковой картины мира на основании комплексного (лингвистического, культурологического, семиотического) анализа лингвоспецифических концептов русского языка в межкультурной перспективе (работы Ю.Д.Апресяна, Н.Д.Арутюновой, А.Вежбицкой, Анны А.Зализняк, И.Б.Левонтиной, Е.В.Рахилиной, Е.В.Урысон, А.Д.Шмелева, Е.С.Яковлевой и др.).

Воротников Ю. Л. «Языковая картина мира»: трактовка понятия

Постановка проблемы . Языковая картина мира становится в последние годы одной из наиболее «модных» тем отечественного языкознания. И в то же время, как это часто бывает с получившими широкое распространение обозначениями, до сих пор не существует достаточно четкого представления, какой именно смысл вкладывается в это понятие пишущими и как, собственно, следовало бы истолковывать его читающим?

Можно, конечно, утверждать, что понятие языковая картина мира относится к числу тех «широких» понятий, обоснование применения которых не является обязательным, а еще точнее - является само собой разумеющимся. Ведь немного найдется таких исследователей, которые начинали бы свою работу в области, например, морфологии определением своего понимания сущности языка, хотя вполне понятно, что употреблять слово «язык» по ходу изложения им придется неоднократно. Более того, если их спросить, что такое язык, многие не сразу смогут на этот вопрос ответить. Причем качество данной конкретной работы совершенно не обязательно будет напрямую связано со способностью ее автора истолковать смысл употребляемых понятий.

Однако, относя понятие «языковая картина мира» к числу таких исходных понятий лингвистики, как «язык», «речь», «слово» и им подобных, следует иметь в виду одно существенное обстоятельство. Все перечисленные понятия можно употреблять в качестве до определенной степени «само собой разумеющихся», в некотором смысле «априорных», потому что им посвящена огромная литература, они как бы отшлифованы употреблением великих авторитетов, сломавших немало копий в спорах об их сущности. Именно поэтому часто достаточно бывает не давать своего определения такого понятия, а просто сослаться на одно из авторитетных его определений.

Некоторое равнодушие или, если угодно, хладнокровие лингвистов к этой стороне вопроса должно иметь и, конечно, имеет свое рациональное объяснение. Одно из них сводится к следующему. Выражение «языковая картина мира» по сути своей до сего дня не терминологично, оно употребляется как пусть и удачная, но все же метафора, а давать определения метафорическому выражению - это, вообще-то говоря, дело неблагодарное. В той же области, где слово «картина» употребляется терминологически (а именно в искусствознании), отношение к нему, конечно, совсем иное и баталии вокруг его понятийного содержания могут быть не менее жаркими, чем вокруг содержания термина «слово» в языкознании.

И все же сам факт обостренного интереса языковедов к проблемам, так или иначе связываемым с картиной мира, свидетельствует о том, что этим выражением обозначается нечто относящееся к основам, определяющее сущность языка, а точнее - воспринимаемое как определяющее его сущность «сейчас», т. е. на современном этапе развития науки о языке (возможно, впрочем, что и «здесь», т. е. в науке «западного» ареала в широком понимании этого слова).

То, что в сознание лингвистов постепенно (и до определенной степени неосознанно) входит некий новый архетип, предопределяющий направление всей совокупности языковедческих штудий, кажется достаточно очевидным. Можно, перефразируя название одной из статей Мартина Хайдеггера, сказать, что для науки о языке наступило «время языковой картины мира». А если еще больше конкретизировать характеристику момента, то и время углубленного рефлектирования по поводу содержания самого понятия «языковая картина мира», на наш взгляд, уже пришло.

Позиция М. Хайдеггера . Выражение «языковая картина мира» говорит о том, что могут существовать и другие способы его картинного представления, а в основе всех этих способов лежит сама возможность представления мира как картины. «Представить мир как картину» - что, собственно, это значит? Что в этом выражении есть мир, что есть картина и кто осуществляет представление мира в виде картины? Ответы на все эти вопросы попытался дать Мартин Хайдеггер в своей статье «Время картины мира», опубликованной впервые в 1950 г. Основу этой статьи составил доклад «Обоснование новоевропейской картины мира метафизикой», прочитанный философом еще в 1938 г. Мысли Хайдеггера, высказанные в этом докладе, значительно опередили последующие дискуссии в науковедении о существе общенаучной картины мира и нисколько не утратили своей значимости и в наше время.

По Хайдеггеру, в выражении «картина мира» мир выступает «как обозначение сущего в целом» . Причем это имя «не ограничено космосом, природой. К миру относится и история. И все-таки даже природа, история и обе они вместе в их подспудном и агрессивном взаимопроникновении не исчерпывают мира. Под этим словом подразумевается и основа мира независимо от того, как мыслится ее отношение к миру» .

Картина мира - это не просто изображение мира, не нечто срисованное: «Картина мира, сущностно понятая, означает таким образом не картину, изображающую мир, а мир, понятый в смысле такой картины» . По Хайдеггеру, «Где мир становится картиной, там к сущему в целом приступают как к тому, на что человек нацелен и что он поэтому соответственно хочет преподнести себе, иметь перед собой и тем самым в решительном смысле представить перед собой» , причем представить его во всем, что ему присуще и его составляет, как систему.

Задавая вопрос, каждая ли эпоха истории имеет собственную картину мира и каждый раз озабочена построением своей картины мира, Хайдеггер отвечает на него отрицательно. Картина мира возможна только там и тогда, где и когда бытие сущего «ищут и находят в представленности сущего» . Поскольку такое истолкование сущего невозможно, ни для средневековья, ни для античности, постольку и невозможно говорить о средневековой и античной картине мира. Превращение мира в картину - это отличительная черта Нового времени, новоевропейского взгляда на мир. Причем, и это очень важно, «превращение мира в картину есть тот же самый процесс, что превращение человека внутри сущего в subiectum» .

Языковая картина мира.

Итак, будучи инструментом культуры, язык, подобно мифологии, религии или искусству, способен рисовать собственный целостный образ мира, имеющий исторически обусловленный характер. Соответственно, можно говорить о существовании такого типа картины мира, как языковая картина мира.

Языковой картиной мира называют совокупность знаний о мире, которые отражены в языке, а также способов получения и интерпретации новых знаний, влияющих на языковое отражение последних.

Основные черты языковой картины мира, в принципе, соотносимы с тремя чертами концептуальной картины мира, но они обладают определенной спецификой в силу особенностей языка как формы сознания. В частности, в отличие от собственно картины мира, которую мы для удобства в дальнейшем будем называть непосредственной, языковая картина мира относится к так называемым «опосредованным» картинам мира, так как она формируется в результате материализации непосредственной картины мира средствами другой, вторичной знаковой системы - языка.

Этим объясняется тот факт, почему в большинстве научных работ сущность языковой картины мира выводится через ее сопоставление с непосредственной картиной мира. Беря за основу рассуждение о том, что мышление человека «овнешняется» языком, современные исследователи языковой картины мира делают вывод: изучение представлений о действительности, зафиксированной в языке, позволяет судить о непосредственной картине мира. Однако при этом подчеркивается, что непосредственная картина мира шире языковой, так как не все представления имеют языковое выражение; в языке фиксируется лишь то, что имеет коммуникативную значимость. Например, в языке нет обозначения для цвета рентгеновских лучей, которые человек просто не воспринимает визуально. Именно поэтому в непосредственной картине мира возможно выделение периферийных участков, не означенных языковой картиной мира, и ядра, содержание которого фиксируется в языке.

Как известно, непосредственная картина мира складывается из концептов как квантов особым образом структурированного знания. При формировании языковой картины мира эти концепты подвергаются так называемой «вербализации», или «языковой репрезентации» .

При этом концепт необязательно обозначается одним языковым знаком (в частности, словом). Нередко концепт выражается несколькими языковыми знаками, но может вообще не вербализоваться, то есть быть не представленным в системе языка, и существовать на основе других знаковых систем - жестов, музыки, танца. Например, концепт «глупец» можно выразить с помощью характерного постукивания пальцем по лбу. При этом совершенно очевидно, что лучше всего содержание концепта выражается всей совокупностью средств языка. К ним относятся:

Номинативные средства языка - лексемы, фразеологизмы, а также значимое отсутствие номинативных единиц (так называемая «лакунарность»);

Функциональные средства языка - отбор лексики для общения, состав наиболее частотных языковых средств на фоне всего корпуса языковых единиц языковой системы;

Образные средства языка - метафорика, внутренние формы языковых единиц;

Дискурсивные средства языка - специальные средства построения текстов разных жанров;

Стратегии оценки языковых высказываний.

В качестве второй черты языковой картины мира, также соотносимой с чертами непосредственной картины мира, выступает ее целостность . Уже сама метафора «картина мира» подразумевает сходство языковой картины мира с другой системой – зрительной. Как и зрительный образ, язык не складывается из отдельных параметров (например, формы и размеров); в языковом образе мира эти параметры слиты в единое целое.

Такой подход изначально исключает сравнение различных языковых картин мира по нескольким конкретным словам или высказываниям и побуждает исследователей к сравнению целостных образов мира, запечатленных в языке, однако картина мира не может быть полностью репрезентирована и не осознается человеком как таковая во всей своей целостности даже при целенаправленной рефлексии. Она познается, а потому и исследуется, только фрагментарно.

Наконец, третьей чертой языковой картины мира является ее субъективность . Так же, как и в случае с непосредственной картиной мира, речь здесь идет о том, что знания человека об окружающем мире не просто «объективно отражаются» в языке; процесс их отображения обязательно сопровождается интерпретацией, проявляющейся, в том числе, и на языковом уровне. Именно поэтому сегодня целый ряд лингвистов занимается исследованием ценностного аспекта языковой картины мира, или лингвоаксиологической картины мира. Единицами данного аспекта являются оценочные языковые единицы, фиксирующие ценность того или иного отрезка реальности для человека. Чем больше ценность, тем более многостороннее обозначение она получает в языке.

Ценностно-оценочный аспект картины мира может быть выражен в языке, прежде всего, двумя способами: через оценочные коннотации единицы, являющейся именем характеризуемого концепта, или через сочетание этой единицы с оценочными эпитетами.

Следует отметить, что языковая картина мира, как и непосредственная картина мира, выполняет не только интерпретативную , но и регулятивную функцию . Конечно, данную функцию выполняет, в первую очередь, непосредственная картина мира, служащая для своего носителя ориентиром при осуществлении жизнедеятельности. Языковая же картина мира в силу своей вторичности не может оказывать на поведение и мышление человека непосредственного влияния, однако именно благодаря ей происходит знаковое отражение и закрепление результатов деятельности языковой личности, без которого дальнейшую жизнедеятельность человека, в частности, приобретение им новых знаний об окружающем мире, просто невозможно себе представить.

Велико значение языковой картины мира в процессе коммуникации как обмена информацией, участниками которого являются ее носители. Очевидно, что в ходе коммуникации неизбежно возникновение отдельных проблем понимания, обусловленных частичным несовпадением картин мира собеседников. Тем не менее, языковая картина мира, задающая способы кодирования и декодирования смысла сообщения, в целом всегда служит своеобразным посредником при общении людей, обеспечивающим их взаимопонимание, а незначительные различия в индивидуальных языковых картинах мира достаточно легко преодолимы, например, путем включения в одну из них новых языковых элементов.



3. Соотношение языковой и научной картин мира .

Как было упомянуто выше, языковая картина мира является не единственным целостным образом мира, который может сформироваться в человеческом сознании, и разные формы сознания «рисуют» разные картины одной и той же реальности, существующие не изолированно, а в тесной связи друг с другом. В большинстве исследований, посвященных языковой картине мира, последняя сопоставляется с научнойкартиной мира, под которой понимается целостный образ предмета научного исследования на данном этапе его исторического развития. Чтобы подчеркнуть их различия, в целом ряде работ используется синонимичное языковой картине мира обозначение – «наивная картина мира» . Таким образом акцентируются донаучный характер языковой картины мира, аккумулирующей лишь житейское знание, ее приблизительность и неточность. Однако, как доказывает Е.В. Урысон, язык как система не всегда отражает исключительно обиходные представления о мире, поскольку, например, в русском языке ситуации могут обозначаться с помощью имен существительных, хотя с точки зрения житейских воззрений с этой целью употребляются только глаголы. Кроме того, так называемые «наивные» языковые представления часто не менее сложны, чем научные. В частности, представления о внутреннем мире человека отражают опыт десятков поколений на протяжении многих тысячелетий. Поэтому утверждение о «наивности» языковой картины мира не следует абсолютизировать.

Языковая и научная картина мира различаются и по другим основаниям. В качестве одного из них выступает степень осознанности соответствующей системы знаний ее носителем. Если языковая картина мира существует в нашем сознании в довольно смутном, неоформленном виде, то научная картина мира, напротив, основана на сознательных познавательных установках, обязательных дефинициях и является предметом постоянной рефлексии ее носителей.

Следующее основание для разграничения языковой картины мира и научной картины мира – это степень изменчивости каждой из них. Общеизвестно, что языковая картина мира меняется гораздо медленнее, чем научная, и еще долго хранит следы ошибок, допущенных человеком в процессе познания. Например, ни один из языков не исключил из своего словарного состава словосочетание «черный цвет» после того, как физики установили, что это не цвет, а отсутствие какого-либо цвета.

Как следует из приведенных выше точек зрения, многие отечественные исследователи выступают за то, что между языковой и научной картинами мира имеется ряд различий. О.А. Корнилов же считает, что в силу исключительного многообразия таких различий у подразумеваемых картин мира вообще лишь одна общая черта – объект отражения, то есть реальный мир. При этом исследователь подчеркивает, что в языковой картине мира объективная реальность составляет только часть плана содержания, так как языковое сознание порождает огромное количество мифических объектов и характеристик, не присутствующих в реальном мире.

Однако, несмотря на существование целого ряда различий между языковой и научной картинами мира, неопровержимым является факт наличия между ними неразрывной связи, поскольку наука обязательно опирается на материал человеческого языка и любая научная мысль с необходимостью опосредована языковой картиной мира ее носителя.

В последние годы языковая картина мира стала одной из наиболее актуальных тем отечественного языкознания.

Языковую картину мира определяют следующим образом:

представление о действительности, отраженное в языковых знакахи их значениях - языковое членение мира, языковое упорядочение предметов и явлений, заложенная в системных значениях слов информация о мире;

результат отражения объективного мира обыденным (языковым) сознанием того или иного языкового сообщества.

Утверждается, что совокупность представлений о мире, заключенных в значении разных слови выражений данного языка, складывается в некую единую систему взглядов, или предписаний (например, хорошо, если другие люди знают, что человек чувствует), и навязывается в качестве обязательной всем носителям языка, потому что представления, формирующие картину мира, входят в значения слов в неявном виде. Пользуясь словами, содержащими неявные смыслы, человек, сам того не замечая, принимает и заключённый в них взгляд на мир. Напротив, те смысловые компоненты, которые входят в значение слов и выражений в форме непосредственных утверждений, могут быть предметом спора между разными носителями языка и тем самым не входят в тот общий фонд представлений, который формирует языковую картину мира. Так, из русскойпословицыЛюбовь зла, полюбишь и козла нельзя сделать никаких выводов о местелюбвив русской языковой картине мира: можно говорить лишь о том, чтокозёлпредстает в ней как малосимпатичное существо .

Согласно О. А. Корнилову, в современной лингвистике можно выделить два подхода к языковой картине мира: «объективистский» и «субъективистский». Первый из них предполагает, что при образовании картины мира язык выступает не демиургомэтой картины, а лишь формой выражения понятийного (мыслительно-абстрактного) содержания, добытого человеком в процессе своей деятельности (теории и практики). Таким образом, языковая картина мира «привязывается» к объективному миру через постулирование её стремления максимально точно, адекватно отразить объективную реальность.

Согласно второму, «субъективистскому» подходу, языковая картина мира - это отражённый в языке вторичный мир, являющийся результатом преломления в человеческом сознании объективного мира. Обыденный язык творит языковую картину мира, в которой отражаются и фиксируются не только знания о мире, но и заблуждения, ощущения относительно мира, его оценки,фантазииимечтыо мире. Такое понимание сущности языковой картины мира не требует от неё объективности.

По мнению В. Н. Телия, языковая картина мира - это неизбежный для мыслительно-языковой деятельности продукт созна­ния, возникающий в результате взаимодействия мышления, действи­тельности и языка как средства выражения мыслей о мире в актах коммуникации. Метафораявляется одним из наиболее продуктивных средств формирования вторичных наименований в создании языковой картины мира .

Отмечается, что языковая картина мира отражает состояния восприятия действительности, сложившиеся в прошлые периоды развития языка в обществе. Вместе с тем языковая картина мира изменяется со временем, и её изменения - это отражение изменяющегося мира, появление новых реалий, а не стремление к идентичности с научной картиной мира.

Понятие картины мира действительно важно для современной науки, но оно требует четкого определения, поскольку вольное обращение с этим понятием не позволяет представителям разных дисциплин понять друг друга, достичь согласованности в описании картины мира средствами разных наук. Особенно важно определить это понятие для лингвистики и культурологии, которые в большей степени, чем другие науки, в последнее время используют данное понятие.

Полагаем, что к проблеме общего определения картины мира следует подойти с общенаучной, гносеологической точки зрения, что позволит разграничить принципиально разные виды картины мира.

Под картиной мира в самом общем виде предлагается понимать упорядоченную совокупность знаний о действительности, сформировавшуюся в общественном (а также групповом, индивидуальном) сознании.

Принципиальным представляется разграничение двух картин мира - непосредственной и опосредованной.

Непосредственная картина мира - это картина, получаемая в результате прямого познания сознанием окружающей действительности. Познание осуществляется как при помощи органов чувств, так и при помощи абстрактного мышления, которым располагает человек, однако в любом случае эта картина мира не имеет «посредников» в сознании и формируется как результат непосредственного восприятия мира и его осмысления.

Непосредственная картина мира, возникающая в национальном сознании, зависит от того способа, общего метода, которым она была получена. В этом смысле картина одной и той же действительности, одного и того же мира может различаться - она может быть рациональной и чувственной; диалектической и метафизической; материалистической и идеалистической; теоретической и эмпирической, научной и «наивной», естественно-научной и религиозной; физической и химической и т. д .

Подобные картины мира являются исторически обусловленными - они зависят в своем содержании от достигнутого к тому или иному историческому этапу уровня познания; они меняются с изменением исторических условий, с Достижениями науки, развитием методов познания. В отдельных обществах или слоях общества может доминировать на протяжении длительного времени какая-то одна картина Мира, определяемая господствующим методом познания.

Непосредственная картина мира тесно связана с мировоззрением, но отличается от мировоззрения тем, что она представляет собой содержательное знание, в то время как мировоззрение относится скорее к системе методов познания мира. Мировоззрение определяет метод познания, а картина мира - это уже результат познания.

Непосредственная картина мира включает как содержательное, концептуальное знание о действительности, так и совокупность ментальных стереотипов, определяющих понимание и интерпретацию тех или иных явлений действительности. Такую картину мира мы называем когнитивной, так как она представляет собой результат когниции (познания) действительности, выступает как результат деятельности когнитивного сознания и основывается на совокупности упорядоченных знаний - концептосфере. Н. М. Лебедева пишет: «Наша собственная культура задает нам когнитивную матрицу для понимания мира, так называемую «картину мира» (Лебедева 1999, с. 21).

Под когнитивной картиной мира понимается ментальный образ действительности, сформированный когнитивным сознанием человека или народа в целом и являющийся результатом как прямого эмпирического отражения действительности органами чувств, так и сознательного рефлексивного отражения действительности в процессе мышления .

Министерство образования и науки РФ

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Кузбасская государственная педагогическая академия

Факультет иностранных языков

Кафедра английского языка и методики преподавания


по курсу «Психолингвистика»

Понятие языковой картины мира


Выполнил:

студент 2 курса 2 группы

Кучеров А.А.

Проверила: к.п.н., доцент

Соколова О. В.


Новокузнецк, 2011 год



Введение

1.Языковая картина мира

2.Концептуальная картина мира как основа понимания смысла речевого произведения

.Взаимосвязь картин мира

.Составляющие национальной картины мира

Заключение

Список литературы


ВВЕДЕНИЕ


Тема представленной работы - «Понятие языковой картины мира»

За последние десятилетия, как в России, так и в мире наблюдается возрастающий интерес к изучению культуры с позиции языкознания и психолингвистики, прежде всего к тому, что стоит за языком, за речью, за речевой деятельностью, т. е. к самому человеку как носителю, как субъекту речевой деятельности. Человек, как носитель определенной культуры и говорящий на определенном языке, рассматривается в тесном взаимоотношении с носителем культур и языков народов мира.

К рассмотрению национально-культурной специфики тех или иных аспектов или фрагментов картины мира исследователи подходят с разных позиций: одни берут за исходное язык, анализируют установленные факты межъязыкового сходства или расхождений через призму языковой системности и говорят о языковой картине мира; для других исходной является культура, языковое сознание членов определенной лингвокультурной общности, а в центре внимания оказывается образ мира. Нередки случаи, когда принципиальные различия между этими двумя подходами попросту не замечаются или когда декларируемое исследование образа мира фактически подменяется описанием языковой картины мира с позиций системы языка. Поскольку ниже речь пойдет об исследованиях, выполненных с позиций разных подходов, представляется оправданным в качестве нейтрального использовать термин «картина мира», сопровождая его уточнением «языковая» или заменяя слово «картина» на слово «образ».

Актуальность исследования национально-культурной специфики картины мира признана в последнее время мировой наукой и практикой, что хорошо согласуется с общей тенденцией разных наук помещать культуру в центр теоретических построений, так или иначе связанных с изучением человека. Проблема языка и культуры касается самого развития науки о языке, которая в настоящее время не замыкается в рамках собственной языковой структуры и требует рассмотрения экстралингвистических факторов. Это порождает такие отрасли языкознания, как антропологическая лингвистика, когнитивная лингвистика, психолингвистика, социолингвистика, этнолингвистика, лингвокультурология и ряд других.

Актуально конкретное исследование того, как в языковых единицах отразился сам человек как национальная личность во всем многообразии своих проявлений.

Цели работы:

) исследование картины мира и её составляющих;

) определить составные элементы национальной языковой личности;

Практическая ценность исследования состоит в том, что полученные результаты могут найти применение в преподавании теоретических и специальных курсов по общему и сравнительному языкознанию, типологии языков, психолингвистики, лексикологии, лингвокультурологии, в практике преподавания иностранных языков и при составлении различного рода словарей и учебных пособий, а также для разработки тематики дипломных и курсовых работ.


1. ЯЗЫКОВАЯ КАРТИНА МИРА


Языковая картина мира, исторически сложившаяся в обыденном сознании данного языкового коллектива и отраженная в языке совокупность представлений о мире, определенный способ концептуализации действительности. Понятие языковой картины мира восходит к идеям В. фон Гумбольдта и Вайсгербера о внутренней форме языка. Каждый человек имеет субъективный образ некоего предмета, который не совпадает полностью с образом того же предмета у другого человека. Объективироваться это представление может только, прокладывая «себе путь через уста во внешний мир». Слово, таким образом, несет на себе груз субъективных представлений, различия которых находятся в определенных рамках, так как их носители являются членами одного и того же языкового коллектива, обладают определенным национальным характером и сознанием.

Заслуга Л. Вайсгербера заключается в том, что он ввел в научную терминологическую систему понятие «языковая картина мира». Это понятие определило своеобразие его лингвофилософской концепции наряду с «промежуточным миром» и «энергией» языка.

Основными характеристиками языковой картины мира, которыми её наделяет Л. Вайсгербер, являются следующие:

Языковая картина мира - это система всех возможных содержаний: духовных, определяющих своеобразие культуры и менталитета данной языковой общности, и языковых, обусловливающих существование и функционирование самого языка,

Языковая картина мира, с одной стороны, есть следствие исторического развития этноса и языка, а, с другой стороны, является причиной своеобразного пути их дальнейшего развития,

Языковая картина мира как единый «живой организм» чётко структурирована и в языковом выражении является многоуровневой. Она определяет особый набор звуков и звуковых сочетаний, особенности строения артикуляционного аппарата носителей языка, просодические характеристики речи, словарный состав, словообразовательные возможности языка и синтаксис словосочетаний и предложений, а также свой паремиологический багаж. Другими словами, языковая картина мира обусловливает суммарное коммуникативное поведение, понимание внешнего мира природы и внутреннего мира человека и языковую систему,

Языковая картина мира изменчива во времени и, как любой «живой организм», подвержена развитию, то есть в вертикальном (диахроническом) смысле она в каждый последующий этап развития отчасти нетождественна сама себе,

Языковая картина мира создает однородность языковой сущности, способствуя закреплению языкового, а значит и культурного её своеобразия в видении мира и его обозначения средствами языка,

Языковая картина мира существует в однородном своеобразном самосознании языковой общности и передается последующим поколениям через особое мировоззрение, правила поведения, образ жизни, запёчатлённые средствами языка,

Картина мира какого-либо языка и есть та преобразующая сила языка, которая формирует представление об окружающем мире через язык как «промежуточный мир» у носителей этого языка,

Языковая картина мира конкретной языковой общности и есть её общекультурное достояние.

Восприятие мира осуществляется мышлением, но с участием средств родного языка. Способ отражения действительности носит у Л. Вайсгербера идиоэтнический характер и соответствует статичной форме языка. По сути, учёный акцентирует интерсубъектную часть мышления индивида: «Нет сомнения в том, что многие укоренившиеся в нас воззрения и способы поведения и отношения оказываются «выученными», то есть общественно обусловленными, как только мы проследим сферу их проявления по всему миру». Современные представления о ЯКМ выглядят следующим образом.

Язык - факт культуры, составная часть культуры, которую мы наследуем, и одновременно ее орудие. Культура народа вербализуется в языке, именно язык аккумулирует ключевые концепты культуры, транслируя их в знаковом воплощении - словах. Создаваемая языком модель мира есть субъективный образ объективного мира, она несет в себе черты человеческого способа миропостижения, т.е. антропоцентризма, который пронизывает весь язык.

Данную точку зрения разделяет В.А. Маслова: «Языковая картина мира - это общекультурное достояние нации, она структурирована, многоуровневая. Именно языковая картина мира обусловливает коммуникативное поведение, понимание внешнего мира и внутреннего мира человека. Она отражает способ речемыслительной деятельности, характерной для той или иной эпохи, с ее духовными, культурными и национальными ценностями» .

Понятие наивной языковой картины мира, как считает Ю.Д. Апресян, «представляет отраженные в естественном языке способы восприятия и концептуализации мира, когда основные концепты языка складываются в единую систему взглядов, своего рода коллективную философию, которая навязывается в качестве обязательной всем носителям языка .

Языковая картина мира, как отмечает Г.В. Колшанский, базируется на особенностях социального и трудового опыта каждого народа. В конечном счете, эти особенности находят свое выражение в различиях лексической и грамматической номинации явлений и процессов, в сочетаемости тех или иных значений, в их этимологии (выбор первоначального признака при номинации и образовании значения слова) и т.д. в языке «закрепляется все разнообразие творческой познавательной деятельности человека (социальной и индивидуальной)», которая заключается именно в том, что «он в соответствии с необозримым количеством условий, являющихся стимулом в его направленном познании, каждый раз выбирает и закрепляет одно из бесчисленных свойств предметов и явлений и их связей. Именно этот человеческий фактор наглядно просматривается во всех языковых образованиях как в норме, так и в его отклонениях и индивидуальных стилях» .

Итак, понятие ЯКМ включает две связанные между собой, но различные идеи:

Картина мира, предлагаемая языком, отличается от «научной» и каждый язык рисует свою картину, изображающую действительность несколько иначе, чем это делают другие языки. Реконструкция ЯКМ составляет одну из важнейших задач современной лингвистической семантики. Исследование ЯКМ ведется в двух направлениях, в соответствии с названными двумя составляющими этого понятия. С одной стороны, на основании системного семантического анализа лексики определенного языка производится реконструкция цельной системы представлений, отраженной в данном языке, безотносительно к тому, является она специфичной для данного языка или универсальной, отражающей «наивный» взгляд на мир в противоположность «научному». С другой стороны, исследуются отдельные характерные для данного языка (лингвоспецифичные) концепты, обладающие двумя свойствами: они являются «ключевыми» для данной культуры (в том смысле, что дают «ключ» к ее пониманию) и одновременно соответствующие слова плохо переводятся на другие языки: переводной эквивалент либо вообще отсутствует (как, например, для русских слов тоска, надрыв, авось, удаль, воля, неприкаянный, задушевность, совестно, обидно, неудобно), либо такой эквивалент в принципе имеется, но он не содержит именно тех компонентов значения, которые являются для данного слова специфичными (таковы, например, русские слова душа, судьба, счастье, справедливость, пошлость, разлука, обида, жалость, утро, собираться, добираться, как бы).

национальный речевой мир личность

2. КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ КАРТИНА МИРА КАК ОСНОВА ПОНИМАНИЯ СМЫСЛА РЕЧЕВОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ


Человек как субъект познания является носителем определенной системы знаний, представлений, мнений об объективной действительности. Эта система в разных науках имеет свое название (картина мира, концептуальная система мира, модель мира, образ мира) и рассматривается в разных аспектах.

Понятие «картина мира» относится к числу фундаментальных, выражающих специфику человека и его бытия, взаимоотношения его с миром, важнейшие условия его существования в мире.

Обращение к понятию «картина мира» акцентирует деятельностный подход к пониманию процесса соотношения индивида с действительностью, сосредоточивает внимание на содержательно-онтологических аспектах исследования.

Способствуя тесной связи и единству знания и поведения людей в обществе, этот глобальный образ мира является естественным универсальным посредником между разными сферами человеческой культуры и тем самым выступает действенным средством интеграции людей в обществе.

Картина мира создается в результате двух различных процедур:

) экспликации, экстрагирования, опредмечивания, объективирования и осмысления образов мира, лежащих в основе жизнедеятельности;

) созидания, творения, разработки новых образов мира, осуществляемых в ходе специальной рефлексии, носящей систематический характер.

По мнению Э.Д. Сулейменовой, картина мира «создается благодаря познающей деятельности человека и отражающей способности его мышления», важнейшим свойством картины мира она считает целостность, а элементом - смысл, характеризующийся инвариантностью, актуальностью, субъективностью, неполной экспликацией, недоступностью полному восприятию, континуальностью, динамичность. Картина мира представляет собой чрезвычайно сложное явление; она вариативна, изменчива. Одновременно в ней есть константы, присущие каждому индивиду, обеспечивающие взаимопонимание людей

Концепт - это информация относительно актуального «или возможного положения вещей в мире (т.е. то, что индивид знает, предполагает, думает, воображает об объектах мира)» .

Концептуальная система, по мнению Р.И. Павилениса, характеризуется следующими свойствами:

) последовательность введения концептов; имеющиеся в системе концепты являются основой для введения новых;

) непрерывность конструирования концептуальной системы;

) континуальность концептуальной системы: вводимый концепт интерпретируется всеми концептами системы, хотя и с разной степенью совместимости, что и обеспечивает его непрерывную связь со всеми другими концептами.

Таким образом, сущность концептуальной системы, по И. Павиленису, заключается в систематизированном представлении знаний и мнений индивида, соответствующем интерсубъектной и субъективной информации.

Анализируя теорию концептуальной системы Р.И. Павилениса, В.А. Пищальникова отмечает, что концепт включает в себя и психологическое значение, и личностный смысл. . Ядром этого образования является понятие - обобщение предметов некоторого класса по их специфическим признакам. Существование интерсубъектной части в каждом компоненте концепта обеспечивает возможность коммуникации между носителями разных КС. Общепризнано, что процесс оперирования понятиями неразрывно связан с употреблением языка, что обусловливает в концепте наличие языкового компонента (тела знака), включающего, в свою очередь, фоносемантическую, экспрессивную, ассоциативную и другие составляющие. А так как понятие соотносится с некоторым предметом действительности, концепт включает компонент «предметное содержание» (референтная соотнесенность). Таким образом, язык предстает одним из компонентов концепта. «Усвоенные субъектом значения слов и других содержательных единиц языка включаются в соответствующий концепт системы в качестве одной из его составляющих и способны наряду с другими составляющими концепта (визуальными, слуховыми и пр.) представлять концепт в целом. Поэтому восприятие языкового знака актуализирует субъективную образную, понятийную, эмоциональную информацию, содержащуюся в концепте, и наоборот, любой вид такой информации может быть ассоциирован со знаком» . Смысл понимается как образующая сознания, объединяющая «визуальные, тактильные, слуховые, вкусовые, вербальные и другие возможные характеристики объекта» .

Таким образом, концептуальная картина мира - это система информации об объектах, актуально и потенциально представленная в деятельности индивида. Единицей информации такой системы является концепт, функция которого состоит в фиксации и актуализации понятийного, эмоционального, ассоциативного, вербального, культурологического и иного содержания объектов действительности, включенного в структуру концептуальной картины мира. Проблема понимания должна рассматриваться прежде всего как проблема понимания мира субъектом на базе имеющейся у него концептуальной картины мира, которая объективируется и представляется в его деятельности.


ВЗАИМОСВЯЗЬ КАРТИН МИРА


Современные авторы картину мира определяют как «глобальный образ мира, лежащий в основе мировоззрения человека, то есть выражающий существенные свойства мира в понимании человека в результате его духовной и познавательной деятельности» (Постовалова; 21). Но «мир» следует понимать не только как наглядную реальность, или окружающую человека действительность, а как сознание-реальность в гармоничном симбиозе их единства для человека.

Картина мира представляет собой центральное понятие концепции человека, выражает специфику его существования. Понятие картины мира относится к числу фундаментальных понятий, выражающих специфику человеческого бытия, взаимоотношения его с миром, важнейшие условия его существования в мире. Картина мира есть целостный образ мира, который является результатом всей активности человека. Она возникает у человека в ходе всех его контактов и взаимодействий с внешним миром. Это могут быть и бытовые контакты с миром, и предметно - практическая активность человека. Так как в формировании картины мира принимают участие все стороны психической деятельности человека, начиная с ощущений, восприятий, представлений и заканчивая мышлением человека, то очень сложно говорить о каком-либо одном процессе, связанным с формированием картины мира у человека. Человек созерцает мир, осмысливает его, ощущает, познаёт, отражает. В результате этих процессов у человека возникает образ мира, или мировидение.

«Отпечатки» картины мира можно обнаружить в языке, в жестах, в изобразительном искусстве, музыке, ритуалах, этикете, вещах, мимике, в поведении людей. Картина мира формирует тип отношения человека к миру - природе, другим людям, задаёт нормы поведения человека в мире, определяет его отношение к жизни (Апресян; 45).

Что касается отражения картины мира в языке, то введения понятия «картины мира» в антропологическую лингвистику позволяет различать два вида влияния человека на язык - влияние психофизиологических и другого рода особенностей человека на конститутивные свойства языка и влияние на язык различных картин мира - религиозно-мифологической, философской, научной, художественной.

Язык непосредственно участвует в двух процессах, связанных с картиной мира. Во-первых, в его недрах формируется языковая картина мира, один из наиболее глубинных слоёв картины мира у человека. Во-вторых, сам язык выражает и эксплицирует другие картины мира человека, которые через посредство специальной лексики входят в язык, привнося в него черты человека, его культуры. При помощи языка опытное знание, полученное отдельными индивидами, превращается в коллективное достояние, коллективный опыт. Каждая из картин мира, которая в качестве отображаемого фрагмента мира представляет язык как особый феномен, задаёт своё видение языка и по-своему определяет принцип действия языка. Изучение и сопоставление различных видений языка через призмы разных картин мира может предложить лингвистике новые пути для проникновения в природу языка и его познание.

Языковая картина мира - это отражённый средствами языка образ сознания - реальности, модель интегрального знания о концептуальной системе представлений, репрезентируемых языком. Языковую картину мира принято отграничивать от концептуальной, или когнитивной модели мира, которая является основой языкового воплощения, словесной концептуализации совокупности знаний человека о мире. Языковую, или наивную картину мира так же принято интерпретировать как отражение обиходных, обывательских представлений о мире. Идея наивной модели мира состоит в следующем: в каждом естественном языке отражается определённый способ восприятия мира, навязываемый в качестве обязательного всем носителям языка. Ю.Д. Апресян языковую картину мира называет наивной в том смысле, что научные определения и языковые толкования не всегда совпадают по объёму и даже содержанию (Апресян; 357). Концептуальная картина мира или «модель» мира, в отличие от языковой, постоянно меняется, отражая результаты познавательной и социальной деятельности, но отдельные фрагменты языковой картины мира ещё долго сохраняют пережиточные, реликтовые представления людей о мироздании.

Как уже было отмечено выше, восприятие окружающего мира отчасти зависит от культурно-национальных особенностей носителей конкретного языка. Поэтому с точки зрения этнологии, лингвокультурологии и других смежных областей наиболее интересным является установление причин расхождений в языковых картинах мира, а эти расхождения действительно существуют. Решение такого вопроса - это выход за пределы лингвистики и углубление в тайны познания мира другими народами. Существует огромное множество причин таких расхождений, но только несколько из них представляются видимыми, а поэтому - основными. Можно выделить три главнейших фактора или причины языковых различий: природа, культура, познание. Рассмотрим эти факторы.

Первый фактор - природа. Природа - это, прежде всего внешние условия жизни людей, которые по-разному отражены в языках. Человек даёт названия тем животным, местностям, растениям, которые ему известны, тому состоянию природы, которое он ощущает. Природные условия диктуют языковому сознанию человека особенности восприятия, даже таких явлений, каким является восприятие цвета. Обозначение разновидностей цвета часто мотивируется семантическими признаками зрительного восприятия предметов окружающей природы. С тем или иным цветом ассоциируется конкретный природный объект. В разных языковых культурах закреплены собственные ассоциации, связанные с цветовыми обозначениями, которые и совпадают в чём-то, но и в чём-то отличаются друг от друга (Апресян; 351).

Второй фактор - культура. «Культура - это то, что человек не получил от мира природы, а привнёс, сделал, создал сам» (Манакин; 51). Результаты материальной и духовной деятельности, социально-исторические, эстетические, моральные и другие нормы и ценности, которые отличают разные поколения и социальные общности, воплощаются в различных концептуальных и языковых представлениях о мире. Любая особенность культурной сферы фиксируется в языке. Также языковые различия могут обуславливаться национальными обрядами, обычаями, ритуалами, фольклорно-мифологическими представлениями, символикой. Культурные модели, концептуализированные в определённых наименованиях, распространяются по миру и становятся известны даже тем, кто не знаком с культурой того или иного народа. Этой проблеме в последнее время посвящается очень много специальных работ и исследований.

Что касается третьего фактора - познания, то следует сказать, что рациональные, чувственные и духовные способы мировосприятия отличают каждого человека. Способы осознания мира не идентичны для разных людей и разных народов. Об этом говорят различия результатов познавательной деятельности, которые находят своё выражение в специфике языковых представлений и особенностях языкового сознания разных народов.

Гносеологические, культурологические и другие особенности языковой концептуализации тесно связаны между собой, а их размежевание всегда является условным и приблизительным. Это относится как к отличиям способов номинации, так и к специфике языкового членения мира.

Следует учесть, что восприятие той или иной ситуации, того или иного объекта находится в прямой зависимости также и от субъекта восприятия, от его фоновых знаний, опыта, ожиданий, от того, где располагается он сам что непосредственно находится в поле его зрения. Это, в свою, очередь, даёт возможность описывать одну и ту же ситуацию с разных точек зрения, перспектив, что, несомненно, расширяет представления о ней. Каким бы субъективным не был процесс «конструирования мира», он, тем не менее, самым непосредственным образом предполагает учёт самых различных объективных аспектов ситуации, реального положения дел в мире; следствием же этого процесса является создание «субъективного образа объективного мира»

При оценке картины мира следует понимать, что она - не отображение мира и не окно в мир, а она является интерпретацией человеком окружающего мира, способом его миропонимания. «Язык - отнюдь не простое зеркало мира, а потому фиксирует не только воспринятое, но и осмысленное, осознанное, интерпретированное человеком» (Кубрякова; 95). Это означает, что мир для человека - это не только то, что он воспринял посредством своих органов чувств. Напротив, более или менее значительную часть этого мира составляют субъективные результаты осуществлённой человеком интерпретации воспринятого. Поэтому говорить, что язык есть «зеркало мира», правомерно, однако это зеркало не идеально: оно представляет мир не непосредственно, а в субъективном познавательном преломлении сообщества людей.

Как видим, существует много интерпретаций понятия «языковая картина мира». Это обусловлено существующими расхождениями в картинах мира разных языков, так как восприятие окружающего мира зависит от культурно-национальных особенностей носителей конкретного языка. Каждая из картин мира задаёт своё видение языка, поэтому очень важно различать понятия «научной (концептуальной) картины мира» и «языковой (наивной) картины мира».


СОСТАВЛЯЮЩИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ КАРТИНЫ МИРА


ФРЕЙМ. Представление текста как иерархии фреймов отражает закономерности текстопостроения и распределения информации. Анализ фреймов дает возможность построить иерархическую систему семантических взаимоотношений внутри текста. Для фреймового представления семантики текста необходимо определить операции преобразования, изменяющих его содержание, а при сохранении формы - определить операции свертки.

Фрейм-ситуация формируется представлениями о прототипической ситуации и ее элементах, имеющих фиксированные роли и положения. Семантические модели управления фреймом затрагивают определенные требования к контексту, непосредственному семантическому и синтаксическому окружению языковой единицы. Контекстуальная норма является своего рода стереотипом. Ожидания определяются знаниями о стандартном контексте и ситуации. При заполнении переменных учитывается ситуационный контекст, что позволяет говорить о контекстно-обусловленных стратегиях заполнения базового фрейма, т.е. идет приписывание моделей управления конкретным лексическим единицам. Недостаточная конкретизация контекста приводит к вводу «проясняющих» деталей.

Каждый фрейм-ситуация представляет собой более или менее полный список понятий, позволяющий правильно/адекватно действовать в данной ситуации. В определении соответствия/несоответствия элемента текста какому-либо фрейму, выбранному в качестве ограничителя сочетаемости элементов, участвуют следующие условия:

совместимость понятия и фрейма в индивидуальной концептуальной системе индивида;

определяющий признак: собственно признак для свойств и характеристик элемента, ограничивающий признак, оценивающий признак;

типизация процессов/действий и отношений по тождеству или сходству моделей управления семантической структурой фрейма.

Данные условия касаются признаков фрейма и семантических условий заполнения его узлов, регламентирующих семантическую сочетаемость. Приписывание слову значения, конкретного семантического и синтаксического управления, обеспечивающего воспроизводимость и эффективность конкретного акта коммуникации, позволяет говорить о ролевой семантике и рассмотреть особенности заполнения узлов фрейма, например, при переводе.

Фрейм-сценарий

Представление знаний о мире с помощью фреймов оказывается весьма плодотворным при объяснении механизмов понимания человеком естественного языка, рассуждении, повествований, наблюдаемых действий другого лица и т. д.

В работе М. Минского в этом случае предлагается строить знания о мире в виде фреймов-сценариев. Фрейм-сценарий по М. Минскому представляет собой типовую структуру для некоторого действия, понятия события и т. п., включающую характерные элементы этого действия понятия, события. Например, фрейм-сценарий для события, состоящего в праздновании дня рождения ребенка, включает следующие элементы, которые можно трактовать как узлы фрейма, заполненные заданиями отсутствия:

Одежда: воскресная, самая лучшая;

Подарок: должен понравиться.

Для объяснения быстрого понимания человеком ситуации, представляемой сценарием, в работе Р. Шенка, Р. Абельсона предлагается отождествлять терминалы фрейма-сценария с наиболее характерными вопросами, обычно связанными с этой ситуаций. Ответы на эти вопросы полезно получить для понимания данной ситуации. По существу фрейм-сценарий в этом случае является собранием вопросов, которые необходимо задать относительно некоторой гипотетической ситуации, и способов ответа на них.

Для фрейма-сценария - дня рождения ребенка в число таких вопросов войдут следующие: Что должны надеть гости? Выбран ли подарок для ребенка? Понравится ли ему подарок? Где купить подарок? Где достать денег? и т. д.

Для того чтобы понять действие, о котором рассказывается или которое наблюдается, человек часто вынужден задать такие вопросы:

«Кто осуществляет действие (агент)?»

«Какова цель действия (намерение)?»

«Каковы последствия (эффект)?»

«На кого это действие влияет (получатель)?»

«Каким образом оно произведено (инструмент)?»

Относительно понимания вещей, отличающихся от действий, задают несколько иные вопросы, и эти вопросы могут быть значительно меньше локализованы, чем в случае понимания действий, например: «Почему они говорят это мне?», «Каким образом я могу выяснить больше об X?» и т.д. По рассказу спрашивают, какова тема, каково отношение автора, какое главное событие, кто является главным героем и т. д. По мере того, как на каждый вопрос дается предварительный ответ, из памяти могут вызываться новые фреймы, соответствующие ситуациям, которые возникают в результате ответов на вопросы. Вопросы - терминалы этих новых фреймов становятся в свою очередь активными.

Следует отметить, что число вопросов, связанных с фреймом неопределенно, и на первый взгляд кажется, что для понимания ситуации их может быть очень много. Однако на практике оказывается достаточным задать весьма мало вопросов, чтобы разобраться в ситуации.

В случае фреймов-сценариев маркеры терминалов фрейма становятся более сложными, чем это было в случае фреймов визуальных образов, и определяют рекомендации относительно того, каким образом надо отвечать на вопросы, т.е., заполнять терминал заданием. Каждый терминал должен содержать рекомендации относительно того, каким образом найти его задание - ответ на вопрос. Задания отсутствия или перечень возможных ответов на вопросы являются самыми простыми особыми случаями таких рекомендаций. По-видимому, человек может иметь иерархический набор таких рекомендаций подобно схемам предпочтения, предложенным в работе Дж. Уилкса(1973).

Сценарий ресторан

Роли: посетитель, официантка, шеф, кассир.

Цель: получить пищу, чтобы утолить голод

Сцена I. Вход

Войти в ресторан, направить глаза туда, где есть пустые столы, выбрать где сесть, подойти к столу, сесть.

Сцена II. Заказ

Сцена III. Еда

Получить пищу, съесть пищу.

Сцена IV. Уход

Попросить счёт, оплатить чек, направиться к кассиру, заплатить деньги, выйти из ресторана.

Таким образом, сценарий - не просто цепь событий, а скорее связанная каузальная цепочка действий. Он может разветвляться на множество возможных путей, которые сходятся в особо характерных для сценария точках - элементарных действиях. Для сценария в ресторане такими действиями являются «прием пищи» и «уплата денег».

Для того чтобы знать, когда пользоваться сценарием, нужны заголовки. Эти заголовки определяют обстоятельства, при которых обращаются к данному сценарию.

Стереотип-это некоторое «представление» фрагмента окружающей действительности, фиксированная ментальная «картинка», являющаяся результатом отражения в сознании личности «типового» фрагмента реального мира, некий инвариант определённого участка картины мира. Однако стереотип как представление может выступать в 2 ипостасях: как некоторый сценарий ситуации и как собственно представление т.е. не только как канон, но и как эталон. В первом случае стереотип является стереотипом поведения, такой стереотип выполняет прескриптивную функцию, он определяет поведение и действия которые следует осуществлять. во втором случае стереотип выступает как стереотип представления. Такой стереотип выполняет предиктивную функцию: он определяет то, что следует ожидать в той или иной ситуации. Так, например, стереотип-представление очереди включает в себя крик, злобу, агрессию, грубость т.е. то что можно «ожидать» от очереди. Но это вовсе не значит что, стоя в очереди, я должна вести себя так же. Иными словами, здесь явно расходятся стереотип - представления и стереотип поведения. Стереотип, с точки зрения «содержания», есть некий фрагмент картины мира, существующий в сознании.

Слова стереотип, стереотипный имеют негативную окраску и в русском, и в английском языке, так как определяются через слово шаблонный, в свою очередь определяемое как «избитый, лишенный оригинальности и выразительности». Это не вполне справедливо по отношению к слову стереотип вообще, а в контексте проблем межкультурной коммуникации - в особенности. При всем своем схематизме и обобщенности стереотипные представления о других народах и других культурах подготавливают к столкновению с чужой культурой, ослабляют удар, снижают культурный шок. «Стереотипы позволяют человеку составить представление о мире в целом, выйти за рамки своего узкого социального, географического и политического мира». Наиболее популярным источником стереотипных представлений о национальных характерах являются так называемые международные анекдоты, то есть анекдоты, построенные на шаблонном сюжете: представители разных национальностей, попав в одну и ту же ситуацию, реагируют на нее по-разному, в соответствии с теми чертами их национального характера, которые приписывают им на родине анекдота. В когнитивной лингвистике и этнолингвистике термин «стереотип» относится к содержательной стороне языка и культуры, то есть понимается как ментальный (мыслительный) стереотип, который коррелирует с картиной мира, языковая картина мира и языковой стереотип соотносятся как часть и целое, при этом языковой стереотип понимается как суждение или несколько суждений, относящихся к определенному объекту внеязыкового мира, субъективно детерминированное представление предмета, в котором сосуществуют описательные и оценочные признаки, и которое является результатом истолкования действительности в рамках социально выработанных познавательных моделей. Но языковым стереотипом можно считать не только суждение или несколько суждений, но и любое устойчивое выражение, состоящее из нескольких слов, например, устойчивое сравнение, клише и т.д.: лицо кавказской национальности, седой как лунь, новый русский.

Стереотип - это представление человека о мире, формирующееся под влиянием культурного окружения (другими словами, это культурно-детерминированное представление), существующее как в виде ментального образа, так и виде вербальной оболочки, стереотип - процесс и результат общения (поведения) согласно определенным семиотическим моделям. Стереотип (как родовое понятие) включает в себя стандарт, являющийся неязыковой реальностью, и норму, существующую на языковом уровне. В качестве стереотипов могут выступать как характеристики другого народа, так и все, что касается представлений одной нации о культуре другой нации в целом: общие понятия, нормы речевого общения, поведения, категории, мыслительные аналогии, предрассудки, суеверия, моральные и этикетные нормы, традиции, обычаи и т.п.

Концепт приближен к ментальному миру человека, следовательно, к культуре и истории, поэтому имеет специфический характер. «Концепты представляют собой коллективное наследие в сознании народа, его духовную культуру, культуру духовной жизни народа. Именно коллективное сознание является хранителем констант, то есть концептов, существующих постоянно или очень долгое время».

Когнитивный статус концепта в настоящее время сводится к его функции быть носителем и одновременно способом передачи смысла, к возможности «хранить знания о мире, помогая обработке субъективного опыта путем подведения информации под определенные, выработанные обществом, категории и классы». Это свойство сближает концепт с такими формами отражения смысла, как знак, образ, архетип, гештальт, при всём очевидном различии этих категорий, которые концепт может в себя вмещать и в которых одновременно способен реализовываться. Главное в концепте - это многомерность и дискретная целостность смысла, существующая, тем не менее, в непрерывном культурно-историческом пространстве и поэтому предрасполагающая к культурной трансляции из одной предметной области в другую, что позволяет называть концепт основным способом культурной трансляции. Концепт, таким образом, является средством преодоления дискретного характера представлений о действительности и онтологизированным комплексом этих представлений. Именно он и является средством, делающим возможным «сгущение» поля культуры. Анализ многочисленных наблюдений исследователей позволяет сделать вывод о том, что концепт обладает следующими базовыми характеристиками.

Концепт недискурсивен в смысле дискурса. Дискурс - термин, обозначающий тип западноевропейской интеллектуальной стратегии рационально-классического ряда. Отсюда, дискурсивный - рассудочный, понятийный, логический, опосредованный, формализованный (в отличие от чувственного, созерцательного, интуитивного, непосредственного), отличается от понятия «диск?рс» - термина, обозначающего определенный лингвистический феномен.

Концепт недискурсивен в том смысле, что он нелинеарен: в этом смысле отношения концептов не есть отношения текстуальные (последовательностные), а гипертекстуальные, основанные не на временном развертывании, но на принципах переклички, отсылки.

Концепты иерархичны, их системные отношения образуют «образ мира», «картину мира». Быть может, самыми удачными терминами, выражающими системные связи концептов и как когнитивных структур, и как языковых воплощений, являются термины «лингвориторическая картина мира» и «языковой образ мира» поскольку утверждается, что «Систему и структуру лингвориторической картины мира образуют культурные концепты».

Бесконечность концепта определена его бытием как явлением культуры: он постоянно существует, совершая движение от центра к периферии и от периферии к центру, его содержательное наполнение также безгранично.

Событийность концепта определена его функцией в человеческом сознании, его участием в мыслительном процессе. Для того чтобы концепт укоренился как эвристическая категория, необходимо разделять системный, языковой концепт и его речевые, контекстуальные воплощения.

Концепт и речевые, контекстуальные воплощения находятся в отношениях, аналогичных отношениям фонемы и звука, морфемы и морфа. Языковой концепт абстрактен, нематериален, в то время как речевые, контекстуальные воплощения материальны и конкретны. Через речевые, контекстуальные воплощения осуществляется бытие концепта.

Концепт может рассматриваться как совокупность его «внешней», категориальной отнесенности и внутренней, смысловой структуры, имеющей строгую логическую организацию. В основе концепта лежит исходная, прототипическая модель основного значения слова (т. е. инвариант всех значений слова). В связи с этим можно говорить о центральной и периферийной зонах концепта. Причем последняя способна к дивергенции, т. е. вызывает удаление новых производных значений от центрального.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ


Проанализировав теоретические аспекты исследования картины мира мы пришли к выводу, что современное языкознание ХХІ века, став наукой широко интегрированной и многоаспектной, включило в область своих исследований последнего времени проблемы психологии и этнологии речи, культурологические и лингвофилософские. Когнитивная лингвистика, получившая широкое признание и распространение в современной зарубежной и отечественной науке, в сфере своих интересов выделяет такие понятия, как «образ мира», «образ сознания», «языковое сознание», «картина мира», «языковая картина мира» и др.

Языковая картина мира отображает обиходно-эмпирический, культурный или исторический опыт некоторого языкового коллектива. Следует отметить, что к рассмотрению национально-культурной специфики тех или иных аспектов или фрагментов картины мира исследователи подходят с разных позиций: одни берут за исходное язык, анализируют установленные факты межъязыкового сходства или расхождения через призму языковой системности и говорят о языковой картине мира; для других исходной является культура, языковое сознание членов определенной лингвокультурной общности, а в центре внимания оказывается образ мира. Картина мира представляет собой центральное понятие концепции человека, выражает специфику его существования. Картина мира формирует тип отношения человека к миру - природе, другим людям, задаёт нормы поведения человека в мире, определяет его отношение к жизни.

Исходя из вышеизложенного можно сказать, что язык выступает в качестве зеркала национальной культуры, ее хранителя. Языковые единицы, прежде всего слова, фиксируют содержание, которое в той или иной мере восходит к условиям жизни народа - носителя языка. В анализируемом нами английском языках, как и в любых других, важна и интересна так называемая национально-культурная семантика языка, т.е. те языковые значения, которые отражают, фиксируют и передают от поколения к поколению особенности природы, характер экономики и общественного устройства страны, ее фольклора, художественной литературы, искусства, науки, а также особенности быта, обычаев и истории народа.

Можно утверждать, что национально-культурная семантика языка - это продукт истории, включающий в себя также прошлое культуры. И чем богаче история народа, тем ярче и содержательнее строевые единицы языка.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:


1.Апресян Ю.Д. Избранные труды, том I Лексическая семантика - М., 1995.

2.Брутян Г. А. Язык и картина мира // Филос. науки. 1983. № 1.

.Верещагин Е.М., Костомаров В.Г. Язык и культура: Лингвострановедение в преподавании русского языка. - М., 1983.

.Гусева Е. Моэм и его герои //Вопросы литературы. - 1976. - №3. - С. 69-78.

.Звегинцев В.А. История языкознания ХIX и ХХ вв в очерках и извлечениях. - М., 1970. - Ч.1.

.Колшанский Г.В. Объективная картина мира в познании и языке. - М.: Наука, 1990.

.Красных В.В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология: Курс лекций. - М.: ИТДГК «Гнозис, 2002. - 284 с.

.Фрумкина, Р.М, Психолингвистика: Учеб. для студ. высш. учеб. заведений. - М.: Издательский центр «Академия», 2001. - с.189-206

.Павиленис Р.И. Проблема смысла: Современный логико-функциональный анализ языка. - М.: Прогресс, 2001.

.Павиленис Р.И. Понимание речи и философия языка // Новое в зарубежной лингвистике. - Вып. ХVII. - М.: Прогресс, 2.

.Пищальникова В.А. Проблема смысла художественного текста. - Новосибирск, 1992.

.Роль человеческого фактора в языке: Язык и картина мира. - М.: Наука, 1988.

.Сулейменова Э.Д. Понятие смысла в современной лингвистике. - Алма-Ата, 1989.


Репетиторство

Нужна помощь по изучению какой-либы темы?

Наши специалисты проконсультируют или окажут репетиторские услуги по интересующей вас тематике.
Отправь заявку с указанием темы прямо сейчас, чтобы узнать о возможности получения консультации.

II. Языковая картина мира Каждый язык имеет собственную языковую картину мира, в соответствии с которой носитель языка организует содержание высказывания. Именно так проявляется специфически человеческое восприятие мира, зафиксированное в языке.
Язык – важнейший способ формирования знаний человека о мире. Отображая в процессе деятельности объективный мир, человек фиксирует результаты познания в словах. Совокупность этих знаний, запечатленных в языковой форме, и представляет то, что принято называть «языковой картиной мира». «Если мир – это человек и среда в их взаимодействии, то картина мира – результат переработки информации о среде и человеке».

В рамках антропоцентрического научного подхода языковая картина представлена в виде системы образов, заключающих в себе окружающую действительность.
Картина мира может быть представлена с помощью пространственных, временных, количественных, этнических и других параметров. На ее формирование огромное влияние оказывают традиции, язык, природа, воспитание, образование и многие социальные факторы.

Своеобразие национального опыта определяет особенности картины мира различных народов. В силу специфики языка, в свою очередь, формируется определенная языковая картина мира, через призму которой человек воспринимает мир. Концепты – составляющие языковой картины мира, через анализ которых можно выявить некоторые особенности национального мировидения

ЯЗЫКОВАЯ КАРТИНА МИРА

ЯЗЫКОВАЯ КАРТИНА МИРА, исторически сложившаяся в обыденном сознании данного языкового коллектива и отраженная в языке совокупность представлений о мире, определенный способ концептуализации действительности. Понятие языковой картины мира восходит к идеям В. фон Гумбольдта и неогумбольдтианцев (Вайсгербер и др.) о внутренней форме языка , с одной стороны, и к идеям американской этнолингвистики, в частности так называемой гипотезе лингвистической относительности Сепира – Уорфа, – с другой.

Современные представления о языковой картине мира в изложении акад. Ю.Д.Апресяна выглядят следующим образом.

Реконструкция языковой картины мира составляет одну из важнейших задач современной лингвистической семантики. Исследование языковой картины мира ведется в двух направлениях, в соответствии с названными двумя составляющими этого понятия. С одной стороны, на основании системного семантического анализа лексики определенного языка производится реконструкция цельной системы представлений, отраженной в данном языке, безотносительно к тому, является она специфичной для данного языка или универсальной, отражающей «наивный» взгляд на мир в противоположность «научному». С другой стороны, исследуются отдельные характерные для данного языка (= лингвоспецифичные) концепты, обладающие двумя свойствами: они являются «ключевыми» для данной культуры (в том смысле, что дают «ключ» к ее пониманию) и одновременно соответствующие слова плохо переводятся на другие языки: переводной эквивалент либо вообще отсутствует (как, например, для русских слов тоска , надрыв , авось , удаль , воля , неприкаянный , задушевность , совестно , обидно , неудобно ), либо такой эквивалент в принципе имеется, но он не содержит именно тех компонентов значения, которые являются для данного слова специфичными (таковы, например, русские слова душа , судьба , счастье , справедливость , пошлость , разлука , обида , жалость , утро , собираться , добираться , как бы ). В последние годы в отечественной семантике развивается направление, интегрирующее оба подхода; его целью является воссоздание русской языковой картины мира на основании комплексного (лингвистического, культурологического, семиотического) анализа лингвоспецифических концептов русского языка в межкультурной перспективе (работы Ю.Д.Апресяна, Н.Д.Арутюновой, А.Вежбицкой, Анны А.Зализняк, И.Б.Левонтиной, Е.В.Рахилиной, Е.В.Урысон, А.Д.Шмелева, Е.С.Яковлевой и др.).

Воротников Ю. Л. «Языковая картина мира»: трактовка понятия

Постановка проблемы . Языковая картина мира становится в последние годы одной из наиболее «модных» тем отечественного языкознания. И в то же время, как это часто бывает с получившими широкое распространение обозначениями, до сих пор не существует достаточно четкого представления, какой именно смысл вкладывается в это понятие пишущими и как, собственно, следовало бы истолковывать его читающим?

Можно, конечно, утверждать, что понятие языковая картина мира относится к числу тех «широких» понятий, обоснование применения которых не является обязательным, а еще точнее - является само собой разумеющимся. Ведь немного найдется таких исследователей, которые начинали бы свою работу в области, например, морфологии определением своего понимания сущности языка, хотя вполне понятно, что употреблять слово «язык» по ходу изложения им придется неоднократно. Более того, если их спросить, что такое язык, многие не сразу смогут на этот вопрос ответить. Причем качество данной конкретной работы совершенно не обязательно будет напрямую связано со способностью ее автора истолковать смысл употребляемых понятий.

Однако, относя понятие «языковая картина мира» к числу таких исходных понятий лингвистики, как «язык», «речь», «слово» и им подобных, следует иметь в виду одно существенное обстоятельство. Все перечисленные понятия можно употреблять в качестве до определенной степени «само собой разумеющихся», в некотором смысле «априорных», потому что им посвящена огромная литература, они как бы отшлифованы употреблением великих авторитетов, сломавших немало копий в спорах об их сущности. Именно поэтому часто достаточно бывает не давать своего определения такого понятия, а просто сослаться на одно из авторитетных его определений.

Некоторое равнодушие или, если угодно, хладнокровие лингвистов к этой стороне вопроса должно иметь и, конечно, имеет свое рациональное объяснение. Одно из них сводится к следующему. Выражение «языковая картина мира» по сути своей до сего дня не терминологично, оно употребляется как пусть и удачная, но все же метафора, а давать определения метафорическому выражению - это, вообще-то говоря, дело неблагодарное. В той же области, где слово «картина» употребляется терминологически (а именно в искусствознании), отношение к нему, конечно, совсем иное и баталии вокруг его понятийного содержания могут быть не менее жаркими, чем вокруг содержания термина «слово» в языкознании.

И все же сам факт обостренного интереса языковедов к проблемам, так или иначе связываемым с картиной мира, свидетельствует о том, что этим выражением обозначается нечто относящееся к основам, определяющее сущность языка, а точнее - воспринимаемое как определяющее его сущность «сейчас», т. е. на современном этапе развития науки о языке (возможно, впрочем, что и «здесь», т. е. в науке «западного» ареала в широком понимании этого слова).

То, что в сознание лингвистов постепенно (и до определенной степени неосознанно) входит некий новый архетип, предопределяющий направление всей совокупности языковедческих штудий, кажется достаточно очевидным. Можно, перефразируя название одной из статей Мартина Хайдеггера, сказать, что для науки о языке наступило «время языковой картины мира». А если еще больше конкретизировать характеристику момента, то и время углубленного рефлектирования по поводу содержания самого понятия «языковая картина мира», на наш взгляд, уже пришло.

Позиция М. Хайдеггера . Выражение «языковая картина мира» говорит о том, что могут существовать и другие способы его картинного представления, а в основе всех этих способов лежит сама возможность представления мира как картины. «Представить мир как картину» - что, собственно, это значит? Что в этом выражении есть мир, что есть картина и кто осуществляет представление мира в виде картины? Ответы на все эти вопросы попытался дать Мартин Хайдеггер в своей статье «Время картины мира», опубликованной впервые в 1950 г. Основу этой статьи составил доклад «Обоснование новоевропейской картины мира метафизикой», прочитанный философом еще в 1938 г. Мысли Хайдеггера, высказанные в этом докладе, значительно опередили последующие дискуссии в науковедении о существе общенаучной картины мира и нисколько не утратили своей значимости и в наше время.

По Хайдеггеру, в выражении «картина мира» мир выступает «как обозначение сущего в целом» . Причем это имя «не ограничено космосом, природой. К миру относится и история. И все-таки даже природа, история и обе они вместе в их подспудном и агрессивном взаимопроникновении не исчерпывают мира. Под этим словом подразумевается и основа мира независимо от того, как мыслится ее отношение к миру» .

Картина мира - это не просто изображение мира, не нечто срисованное: «Картина мира, сущностно понятая, означает таким образом не картину, изображающую мир, а мир, понятый в смысле такой картины» . По Хайдеггеру, «Где мир становится картиной, там к сущему в целом приступают как к тому, на что человек нацелен и что он поэтому соответственно хочет преподнести себе, иметь перед собой и тем самым в решительном смысле представить перед собой» , причем представить его во всем, что ему присуще и его составляет, как систему.

Задавая вопрос, каждая ли эпоха истории имеет собственную картину мира и каждый раз озабочена построением своей картины мира, Хайдеггер отвечает на него отрицательно. Картина мира возможна только там и тогда, где и когда бытие сущего «ищут и находят в представленности сущего» . Поскольку такое истолкование сущего невозможно, ни для средневековья, ни для античности, постольку и невозможно говорить о средневековой и античной картине мира. Превращение мира в картину - это отличительная черта Нового времени, новоевропейского взгляда на мир. Причем, и это очень важно, «превращение мира в картину есть тот же самый процесс, что превращение человека внутри сущего в subiectum» .

Следствием скрещивания этих двух процессов, т. е. превращения мира в картину, а человека в субъект, является характерное для Нового времени превращение науки о мире в науку о человеке, то есть в антропологию, понимаемую как такое философское истолкование человека, «когда сущее в целом интерпретируется и оценивается от человека и по человеку» . С этим связано и возникновение с конца XVIII века слова «мировоззрение» как обозначения позиции человека посреди сущего, «когда человек в качестве субъекта поднял собственную жизнь до командного положения всеобщей точки отсчета» .

В первой главе "Языковая картина мира. Определение. Общие и частные характеристики"

рассматривается картина мира как основной элемент мировидения человека, ее основные характеристи-

ки и процесс формирования языковой картины мира

Феномен, именуемый "картина мира", является таким же древним, как и сам человек. Создание пер-

вых картин мира у человека совпадает по времени с процессом антропогенеза. Тем не менее реалия,

называемая термином "картина мира", стала предметом научно-философского рассмотрения лишь в не-

давнее время.

Настоятельная потребность в выдвижении понятия "картина мира" в различных сферах человече-

ской деятельности возникает обычно в двух случаях: при необходимости осмыслить ситуацию полива-

риантности сосуществующих в этой области позиций и ситуацию последовательно сменяющих друг

друга парадигм. Как первый, так и второй случай могут опираться на источники двух типов: на описа-

ния, произведенные изнутри общества, имеющего эту картину мира ("самоописание") и на "иноописа-

ния", произведенные внешними наблюдателями [Раевский 1995: 209].

исходного гло-

бального образа мира , , репрезентирующего сущностные

свойства мира в понимании ее носителей и являющегося результатом всей духовной активности чело-

века [Рассел 1997: 143]. Картина мира предстает при такой трактовке как субъективный образ объек-

тивной реальности и входит, следовательно, в класс идеального, которое, не перес-тавая быть образом

реальности, опредмечивается в знаковых формах, не запечатлеваясь полностью ни в одной из них.

Картина мира заключает в себе глобальный образ мира. С семиологической точки зрения во всяком

образе как семиотическом объекте можно выделить его содержание и форму, содержательные свойства

и формальные. Рассмотрим сначала содержательные (сущностные) свойс-тва картины мира, а затем

формальные, учитывая при этом некоторые дополнительные аспекты характеристики свойств картины

Исходным пунктом для понимания природы и сущностных свойств картины мира является тот

факт, что она представляет собой создаваемый человеком субъективный образ объективной реальности.

Мир бесконечен, а человек конечен и ограничен в своих возможностях миропостижения. Любая карти-

на мира, создаваемая за счет видения мира через определенные интерпретационные призмы, всегда с

неизбежностью содержит черты человеческой субъективности, специфичности. Картина мира составля-

ет ядро мировидения человека и несет в себе его основные свойства.

Базисное свойство картины мира как ядра мировоззрения заключается в ее космологической ори-

ентированности (она есть глобальный образ мира) при одновременной антропоморфичности (она не-

сет в себе черты специфически человеческого способа миропостижения)

[Леви-Строс 1995: 347].

Картина мира есть исходный элемент мировоззрения человека, а не только его мировидения, для

нее характерна облигаторность действия при одновременно полуосознаваемом характере.

Важнейшая особенность картины мира состоит в ее внутренней безусловной достоверности для

субъекта этой картины. Картина мира рассматривается ее носителями не как картина и осознается не

как исторически конкретное видение реальности, а как смысловой двойник мира. Образ мира воспри-

нимается в картине мира как сама реальность.

Картина мира представляет собой диалектическое единство статики и динамики, стабильности и

изменчивости. В этом синтезе вневременности и конкретной историчности облика и заключается ос-

новной парадокс, связанный с картиной мира. Для выполнения своих функций регулятора жизнедея-

тельности человека картина мира должна совмещать и стабильность, и динамичность. Стабильность –

одно из существенных свойств картины мира. Если же рассматривать картину мира во всей ее полноте,

как образ мира, который все время уточняется и конк-ретизируется в процессе человеческой жизнедея- тельности, то, очевидно, следует признать, что картина мира не вечна даже в пределах жизни одного

человека. Она постоянно корректируется, дополняется, уточняется по мере накопления опыта и знаний

конкретным индивидом и социумом в целом.

Картина мира являет собой синтез двух противоположностей: конечного и бесконечного. Человече-

ский жизненный опыт конечен, а мир, образ которого формируется у человека в процессе этого опыта,

бесконечен. Общение конечного человека с бесконечным миром имеет своим результатом выработку

образа мира, соединяющего в себе обе эти черты. По мере исторического движения человечества образ

мира становится во многих чертах все определеннее.

Рассмотрим некоторые формальные свойства картины мира. Картина мира является регулятивом

самого широкого действия, и ее многие структурно-субстанциональные особенности в значительной

степени определяются этим обстоятельством.

Чтобы реалистично изобразить имеющееся глобальное при локализации средств, субъект картины

мира, очевидно, должен оставить ее как бы не дорисованной до конца. При всей своей ориентированно-

сти на системность, картина мира есть всегда во всех своих деталях незаконченное изображение, не до-

рисованный до конца эскиз. Картина должна иметь лакуны. Наличие в картине лакун не есть недорабо-

танность картины мира, а следствие особенностей мира и человека. Мир бесконечен и загадочен для че-

ловека, а человек конечен и ограничен в своих познавательных возможностях.

Хотя картина мира имеет тяготение к панорамному представлению реальности, широте и много-

мерности, она должна иметь свой предел сложности, свой допустимый предел детализируемости в ин-

дивидуализированном представлении изображаемого в сознании человека, в котором может быть про-

яснена часть наличествующей у него картины мира.

При исследовании проблемы отражения картины мира в человеческом языке обычно исходят из

простой триады: окружающая действительность, отражение этой действительности в мозгу человека и выражение результатов этого отражения в языке. При этом заведомо предполагается, что человек отра-

жает эту действительность правильно, и так же правильно эта действительность отражается в языке.

На самом деле все эти процессы выглядят значительно сложнее. Прежде всего, следует заметить,

что человек никогда не в состоянии отразить окружающий мир во всем его многообразии, целиком и

полностью. Познание окружающего мира – всегда процесс, иногда довольно длительный. Структура

познавательного аппарата человека не приспособлена к тому, чтобы сразу и полностью воспроизвести в

идеальной форме объект во всей сложности.

Другая особенность процесса познания состоит в том, что результаты познания человеком окру-

жающего мира никогда не находятся на одном и том же уровне. Здесь существует масса всяких града-

ций, которые могут зависеть от возраста, наличия жизненного опыта, области, в которой человек рабо-

тает, профессии, уровня образования, способнос-тей к восприятию чего-либо, а также многих других

причин и факторов.

Общение между индивидуумами становится возможным в том случае, если в языковых знаках и

знаковых структурах выработаны всеобщие значимости. Это означает, что какие-то общности в языке

находятся как бы над уровнями конкретного познания окружающего мира. В роли таких общностей вы-

ступают общие значения слов. Дело в том, что отдельное употребление слова в речи отнюдь не является

его исчерпывающей характеристикой. Оно, скорее, играет роль возбудителя. Оно возбуждает у собе- седника некоторую сумму самых общих дифференциальных признаков, дающих возможность собесед-

нику опоз-нать предмет, о котором идет речь.

Обозначение как форма отношения слова к действительности выс-тупает в специфической форме, в

форме названия. Звуковая сторона слова является той материальной, чувственно воспринимаемой осно-

вой, благодаря которой слово становится сигналом второй сигнальной системы и тесно связывается с

функцией отражения действительности [Галкина-Федорук 1996: 113].

Отражать явления окружающего мира и их закономерные связи способен только человеческий

мозг. Результаты его познавательной работы закрепляются в понятиях. Звуковой комплекс сам по себе

ничего не отражает.

Звуковой комплекс произносится с той целью, чтобы слушающий опознал обозначенный данным

звуковым комплексом предмет или его признак (качественный или процессуальный). Совершенно ясно,

что для осуществления этой цели нет никакой необходимости воспроизводить всю сумму сведений о

данном предмете, которая может быть в сознании слушающего. Смысл обозначения заключается в том,

чтобы слушающий опознал предмет по какому-то минимуму дифференциальных признаков. Однако он

никогда ничего не мог бы понять, если бы звуковой комплекс не имел значения. Значение, которое все-

гда устанавливается людьми, фактически играет роль указания на этот комп-лекс дифференциальных

признаков [Горский 1997: 226 – 227].

Важнейшим этапом в процессе создания словесного знака является наделение его значением. Но-

минация по какому-либо признаку является чисто техническим языковым приемом. Признак, выбран- ный для наименования (создания звуковой оболочки слова), далеко не исчерпывает всей сущности

предмета, не раскрывает всех его признаков.

Пользуясь языком, люди в каком-то количестве предложений так или иначе раскрывают свои зна-

ния о различных предметах и раскрывают их сущность. Но описание самого процесса очень трудно и

технически мало осуществимо.

По сравнению с языком мышление, как правило, богаче своим содержанием и подвижнее. Процесс

мышления заключается в образовании все новых связей между различными представлениями и поня-

тиями, для него характерна постоянная "текучесть". Слова же устойчивее, консервативнее, чем понятия,

и в этом смысле менее адекватно отражают процесс развития действительности [Бирюков 1997: 68].

Способность человеческого мозга отражать картину мира не всег-да означает, что эта картина от-

ражается правильно. Познание осуществляется людьми, которые в силу недостаточности соответст-

вующих факторов могут делать неверные сообщения, образовывать понятия, связывать их в систему

неудовлетворительным образом. Познание мира, таким образом, не свободно от ошибок и заблуждений.

Во второй главе "Лингвокультурологический аспект формирования языковых картин мира и

языкового поведения человека" рассматривается лингвокультурологический аспект процесса форми-

рования языковой картины мира, влияние национальной ментальности на языковое поведение человека,

лингвокультурная личность и ее характеристики, а также роль гендерного фактора в обществе, культуре

Между картиной мира как отражением реального мира и языковой картиной мира как фиксацией

этого отражения существуют сложные от-ношения. Картина мира может быть представлена с помощью

прост-ранственных (верх – низ , правый – левый , восток – запад , далекий – близкий ), временных (день –

ночь , зима – лето ), количественных, этических и других параметров. На ее формирование влияют язык,

традиции, природа и ландшафт, воспитание, обучение и другие социальные факторы.

Языковая картина мира не стоит в ряду со специальными картинами мира (химической, физической

и др.), она им предшествует и формирует их, потому что человек способен понимать мир и самого себя

благодаря языку, в котором закрепляется общественно-исторический опыт – как общечеловеческий, так

и национальный. Пос-ледний и определяет специфические особенности языка на всех его уровнях. В

силу специфики языка в сознании его носителей возникает определенная языковая картина мира, сквозь

призму которой человек видит мир.

данного этноса, которая становится фундаментом всех культурных стереотипов. Ее анализ помогает

понять, чем различаются национальные культуры, как они дополняют друг друга на уровне мировой

культуры. При этом если бы значения всех слов были культурно специфичны, то вообще было бы не-

возможно исследовать культурные различия. Поэтому, занимаясь культурно-национальным аспектом,

необходимо учитывать и универсальные свойства языковых единиц.

Язык – это то, что лежит на поверхности бытия человека в культуре, поэтому начиная с XIX в. (Я.

Гримм, Р. Раек, В. Гумбольдт, A. Потебня) и по сей день проблема взаимосвязи, взаимодействия языка

и культуры является одной из центральных в языкознании.

Язык и культура взаимосвязаны: 1) в коммуникативных процессах; 2) в онтогенезе (формирование

языковых способностей человека); 3) в филогенезе (формирование родового, общественного человека).

Различаются эти две сущности следующим: 1) в языке как феномене преобладает установка на мас-

сового адресата, в то время как в культуре ценится элитарность; 2) хотя культура – знаковая система

(подобно языку), но она не способна самоорганизовываться; 3) язык и культура – это разные семиотиче-

ские системы [Лосев 1992: 426 – 429]. Эти рассуждения позволяют сделать вывод о том, что культура не

изоморфна (абсолютно соответствует), а гомоморфна языку (структурно подобна).

Картина, которую являет собой соотношение языка и культуры, чрезвычайно сложна и многоас-

пектна. Отношения между языком и культурой могут рассматриваться как отношения части и целого.

Язык может быть воспринят как компонент культуры и как орудие культуры (что не одно и то же). Од-

нако язык в то же время автономен по отношению к культуре в целом, и он может рассматриваться как

независимая, автономная семиотическая система, т.е. отдельно от культуры, что делается в традицион-

ной лингвистике.

Как известно, творит культуру и живет в ней человек, личность. Именно в личности на передний

план выходит социальная природа человека, а сам человек выступает в результате как субъект социо-

культурной жизни.

Личность должна рассматриваться в перспективе культурной традиции народа, этноса, ибо для ро-

ждения человека в человеке необходим культурно-антропологический прототип, который формируется

в рамках культуры [Пископпель 1997].

1) ценностный, мировоззренческий, компонент содержания воспитания, т.е. система ценностей, или

жизненных смыслов. Язык обеспечивает первоначальный и глубинный взгляд на мир, образует тот язы-

ковой образ мира и иерархию духовных представлений, которые лежат в основе формирования нацио-

нального характера и реализуются в процессе языкового диалогового общения;

2) культурологический компонент, т.е. уровень освоения культуры как эффективного средства по-

вышения интереса к языку. Привлечение фактов культуры изучаемого языка, связанных с правилами

речевого и неречевого поведения, способствует формированию навыков адекватного употребления и

эффективного воздействия на партнера по коммуникации;

3) личностный компонент, т.е. то индивидуальное, глубинное, что есть в каждом человеке [Вино-

градов 1996].

Таким образом, лингвокультурную личность можно определить как закрепленный в языке (пре-

имущественно в лексике и синтаксисе) базовый национально-культурный прототип носителя опреде-

ленного языка, составляющий вневременную и инвариантную часть структуры личности.

Человек предстает в двух ипостасях – мужчина и женщина. Оппозиция "мужской – женский" –

фундаментальная для человеческой культуры.

Социально и культурно значимые различия в поведении, обычаях и социализации в целом мужчин

и женщин__ спорадически фиксировались в научном описании, особенно в антропологии и этнографии.

Однако идея о разграничении понятий биологического пола и пола социального (гендер) возникла лишь

в период постмодернизма.

В работах М. Розальдо, Л. Ламфере, Р. Унгер, А. Рич, Г. Рабин понятие гендер трактовалось как на-

бор соглашений, которыми общество трансформирует биологическую сексуальность в продукт чело-

вечес-кой активности [Пушкарева 1999: 147].

шлого века и использовалась сначала в истории, историографии, социологии и психологии, а затем бы-

ла воспринята и в лингвистике, оказавшись плодотворной для прагматики и антропоориентированного

описания в целом. Гендерный фактор, учитывающий природный пол человека и его социальные "по-

следствия", является одной из существенных характеристик личности и на протяжении всей ее жизни

определенным образом влияет на ее осознание своей идентичности, а также на идентификацию говоря-

щего субъекта другими членами социума.

Вместе с тем в науке до сегодняшнего дня нет единого взгляда на природу гендера. Его относят, с

одной стороны, к мыслительным конст-руктам, или моделям, разработанным с целью более четкого на-

учного описания проблем пола и разграничения его биологических и социокультурных функций. С дру-

гой стороны, гендер рассматривается как конструкт социальный, создаваемый обществом, в том числе и

редством языка.

Изучение взаимосвязи языка и пола его носителей принято разделять на два периода, рубежом ко-

торых являются 60-е годы прошлого века :

1) биологический детерминизм – нерегулярные (и не связанные со смежными науками) исследова-

ния, основанные главным образом на наблюдениях разрозненных фактов;

2) собственно гендерные исследования – широкомасштабные исследования, идущие с 60-х годов

прошлого столетия и обусловленные ростом интереса к прагматическому аспекту языкознания, разви-

тием социолингвистики и существенными изменениями в традиционном распределении мужских и

женских ролей в обществе, позволившими увидеть лингвистические факты в новом свете и по-новому

интерпретировать их.

Именно в этот период сформировались несколько лингвистичес-ких направлений, различающихся

по концептуальным установкам, методам исследования и характеру изучаемого материала:

1 Социолингвистические гендерные исследования.

2 Феминистская лингвистика.

3 Собственно гендерные исследования, изучающие оба пола.

4 Исследование маскулинности (men`s studies ) – наиболее новое направление, возникшее в нача-

ле 90-х гг. прошлого столетия

5 Психолингвистическое изучение пола, смыкающееся в последнее время с нейролингвистикой.

Сюда же относится биодетерминистское направление, исходящее из природной заданности когнитив-

ных различий мужчин и женщин, обусловленной неодинаковым гормональным балансом ,

а также исследование детской речи.

6 Кросскультурные, лингвокультурологические исследования, включая гипотезу гендерных суб-

культур .

Названные направления под разным углом зрения изучают следующие группы проблем:

1 Язык и отражение в нем пола: номинативную систему, лексикон, синтаксис, категорию рода и

ряд сходных объектов. Цель такого подхода состоит в описании и объяснении того, как манифестирует-

ся в языке наличие людей разного пола, какие оценки приписываются мужчинам и женщинам и в каких

семантических областях они наиболее распространены. Это могут быть как исследования одного языка,

так и сопоставительные труды.

2 Речевое поведение мужчин и женщин, где выделяются типичные стратегии и тактики, гендерно

специфический выбор единиц лексикона, способы достижения успеха в коммуникации – то есть специ-

фика мужского и женского говорения. В этой области, в свою очередь, можно выделить несколько кон-

цептуальных подходов, прежде всего теорию социокультурного детерминизма и теорию биодетерми-

Следует отметить, что _______названные направления не сменяли друг друга, а "вырастали" одно из друго-

го, и в настоящее время продолжают сосуществовать, в ряде случаев конкурируя друг с другом.

Многие исследователи в области лингвистики рассматривают язык как важнейший фактор среди национально-специфических компонентов культуры. Как считает Ю.Д. Апресян, каждый естественный язык отражает определенный способ восприятия и организации мира. Выражаемые в нем значения складываются в некую единую систему взглядов, своего рода коллективную философию, которая навязывается в качестве обязательной всем носителям языка . В современной лингвистике это явление называется языковой картиной мира.

Механизм формирования языковой картины мира выглядит следующим образом: в актах мышления осуществляется переработка информации об окружающем мире. В сознании формируется более или менее целостная картина мира, которая в значительной мере детерминирует поведение человека. Но на создание картины мира влияет не только знание, но и убеждения, мнения, оценки. Сформировавшаяся в результате такой деятельности картина мира в дальнейшем процессе жизнедеятельности постоянно дополняется, модифицируется.

В.И. Постовалова в своем исследовании, посвященном картине мира, отмечает следующее: «По-видимому, именуемый так феномен имеет все черты картины мира - содержит образ мира, существенные черты которого выделяются с позиции человека и его интересов, является изоморфным миру, в котором имеет свои эмпирические корреляты, не подвергается сомнению в своих существенных чертах, служит извечным регулятивом человеческой жизнедеятельности, ориентируя человека на определенное отношение к миру, вызывая в нем соответственные ожидания относительно мира и формируя поведенческие стереотипы в коммуникативном пространстве человеческого общения» .

На основании вышесказанного можно сделать вывод, что языковая картина мира является вербализованной частью концептуальной картины мира, а также ее глубинным пластом и вершиной, с учетом значения знаний, воплощенных в языковой форме для ее структурирования.

В аспекте изучения языковой концептуализации различных сфер деятельности социума актуальным является следующее утверждение: поскольку языковая картина мира создается в ходе номинативной деятельности, характер соотношения концептуальной и языковой систем лучше всего изучать, исследуя саму эту деятельность и устанавливая в процессе такого анализа и направление номинативной деятельности на обозначение вполне определенных фрагментов мира, и реальные средства и приемы номинации, и национальный и культурный колорит происходящего.

О.А. Корнилов в своей работе, посвященной изучению языковых картин мира, заключает следующее: « Любой национальныйязык выполняет несколько основных функций: функцию общения (коммуникативную), функцию сообщения (информативную), функцию воздействия (эмотивную) и, что для нас особенно важно, функциюфиксации и хранения всего комплекса знаний и представ­лений данного языкового сообщества о мире. Такое универ­сальное, глобальное знание - результат работы коллективного созна­ния - зафиксировано в языке, прежде всего в его лексическом и фразео­логическом составе. Но существуют разные виды человеческогосознания: индивидуальное сознание отдельного человека, коллектив­ное обыденное сознание нации, научное сознание. Результат осмыс­ления мира каждым из видов сознания фиксируется вматрицах языка, обслуживающего данный вид сознания.Таким образом, следует говорить о множественности языковыхкартин мира: о научной языковой картине мира, о языковой картинемира национального языка, о языковой картине мира отдельного человека».

В.И. Постовалова утверждает, что образ мира, запечатленный в языке, во многих существенных деталях отличается от научной картины мира, из чего следует, что языковая картина мира носит донаучный характер.

Взаимоотношения между языком, культурой и миром видятся следующим образом. Отражение мира в языке - это коллективное творчество народа, говорящего на этом языке, и каж­дое новое поколение получает с родным языком полный комплект культуры, в котором уже заложены черты национального характера, мировоззрение (только вдумайтесь во внутреннюю формулу этого пре­красного слова: воззрение на мир, видение мира!), мораль и т. п. Язык, таким образом, отражает мир и культуру и формирует своего носителя. Он зеркало и инструмент культуры одновременно, выполняет пассивные функции отражения и активные функции созидания.

Идея существования национально-специфических языко­вых картин мира зародилась в немецкой филологии концаXVIII- на­чалаXIXв. (Михаэлис, Гердер, Гумбольдт). Речь идет, во-первых, о том, что язык как идеальная, объективно существующая структура подчиня­ет себе, организует восприятие мира его носителями. А во-вторых, о том, что язык - система чистых значимостей - образует собственный мир, как бы наклеенный на мир действительный.

Языковой концептуализации подвергаются, прежде всего, национальные особенности картины мира. Т.к. формирование личности происходит в определенном социокультурном пространстве, языковая картина мира данного социума также национально обусловлена.

В книге «Человеческий фактор в языке» говорится о том, что концеп­туальная и языковая картины мира соотносятся друг с другом как це­лое с частью. Языковая картина мира - это часть культурной (концеп­туальной) картины, хотя и самая существенная. Однако языковая кар­тина беднее культурной, поскольку в создании последней участвуют, наряду с языковым, и другие виды мыслительной деятельности, а также в связи с тем, что знак всегда неточен и основывается на каком-либо одном признаке .

Определение картины мира, данное в книге «Человеческий фактор в языке», как нам кажется, упускает из виду физическую деятельность челове­ка и его физический опыт восприятия окружающего мира: «Наиболее адекватным пониманием картины мира является ее определение как исходного глобального образа мира, лежащего в основе мировидения человека, репрезентирующего сущностные свойства мира в понимании ее носителей и являющегося результатом всей духовной активности человека».

И все же следует заметить, что духовная и физическая деятельности человека неотделимы друг от друга, и исключение любого из этих двух составля­ющих неправомерно, если речь идет о культурно-концептуальной кар­тине мира.

Анализ современного состояния разработанности проблемы соотношения языковой картины мира и языковой концептуализации говорит о том, что культурная и языковая картины мира тесно взаимосвязаны, на­ходятся в состоянии непрерывного взаимодействия и восходят к ре­альной картине мира, а вернее, просто к реальному миру, окружающе­му человека, к действительности.

Список литературы:

1.Ерошенко А.Р. Морально-нравственная сфера как объект и результат языковой концептуализации: лингвокультурный и когнитивный аспекты: Автореф. дис. … канд. филол. наук. Ставрополь, 2007.

3.Постовалова В.И. Картина мира в жизнедеятельности человека // Роль человеческого фактора в языке. Язык и картина мира. М., 1988. С.8-69.

5.Человеческий фактор в языке. Отв. ред. Е. С. Кубрякова. М., 1988.

Рус-Брюшинина Инес Валентина

Кубанский государственный технологический университет, Подготовительный факультет для иностранных граждан, ст. преп. кафедры Гуманитарных дисциплин и спорта.

Рус-Сунига Вера Александровна

Кубанский государственный технологический университет, Социально-гуманитарный факультет, старший преподаватель кафедры русского языка.

§1.1. Культурологический императив введения в научный обиход понятия «языковая картина мира»

Появление самого понятия «языковая картина мира» обусловлено, как нам представляется, действием двух факторов, которые независи мо друг от друга способствовали его появлению. Эти факторы мы будем называть ИМПЕРАТИВАМИ в том смысле, что они каузирова- ли (по разным причинам) введение в обиход данного понятия. Пока мы избегаем называть выражение «языковая картина мира» терми ном по той простой причине, что термину по определению должна соответствовать строгая научная дефиниция, каковой, насколько нам известно, пока не существует. Родившись как красивая метафора, ЯКМ в дальнейшем получила множество трактовок, каждая из которых де лала акцент на отдельных сторонах обозначаемого понятия, но ни одна из них не могла претендовать на роль общепринятой и исчерпываю щей дефиниции, которая могла бы перевести понятие ЯКМ в разряд понятий научных, а само выражение - в разряд терминов.

Перевести словосочетание «языковая картина мира» из разряда образных выражений, из разряда, хотя и яркого, но достаточно аморф ного обозначения, которое по воле использователя может наполняться весьма произвольным содержанием, в категорию терминов - та кова макроцель данной работы.

Для решения этой задачи нам предстоит поставить и решить целый ряд вопросов, первый из которых как раз и касается источников, при чин появления этого абстрактного понятия. У кого и почему возник ло желание (или необходимость) оперировать столь необычной абст рактной категорией? Уточним, что мы имеем в виду не просто поня тие «картина мира» или «научная картина мира», о которых мы говорили в предыдущей главе, а именно «языковая картина мира». Это уточнение для нас носит принципиальный характер, поскольку во многих работах эти понятия не дифференцируются, смешиваются, часто подменяют друг друга, что, по нашему мнению, совершенно недопусти мо и является серьезной ошибкой. Мы предлагаем выделять два императива введения в научный обиход понятия ЯКМ: КУЛЬТУРО ЛОГИЧЕСКИЙ и ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ. Представители именно этих двух наук испытывали потребность в создании и использовании мыслительного артефакта, получившего это весьма образное обозначение. Остановимся несколько подробнее на каждом из вышеназванных императивов.

Знакомство с любой культурой, ее изучение всегда будут непол ными и в некотором смысле даже поверхностными, если в поле зрения человека, обратившегося к этой культуре, не окажется такого осново полагающего компонента, как склад мышления нации, нацио нальная логика мировосприятия и мирооценки. «...Какой «сеткой ко ординат» данный народ улавливает мир и, соответственно, какой кос мос (в древнем смысле слова: как строй мира, миропорядок) выстраивается перед его очами. Этот особый «поворот», в котором предстает бытие данному народу,- и составляет национальный образ мира» (Гачев, 1988, с. 44).

В эмоциональных словах известного культуролога и филолога ясно выражена потребность в том, чтобы найти НЕЧТО, что позволяло бы человеку, принадлежащему к другой культуре, взглянуть на мир с другой «точки зрения». «...Люди... наталкиваются на какой-то предел пони мания. Произносятся те же слова, формулы, а мыслится под ними весьма разное - и главная беда в том, что об этом часто и не подозревают. Чтобы мнимое взаимопонимание максимально приближалось к дей ствительному, надо делать поправку на национально-историческую систему понятий и ценностей, т. е. учитывать, что представитель дру гого народа может видеть мир несколько иначе, чем я. Но как? Что видит он в мире такого, чего я не вижу? И от чего это зависит? Вот в чем загвоздка. Если удалось бы как-то прояснить этот вопрос, в наше распоряжение поступил бы словно некоторый «коэффициент», который облегчал бы контакты между народами и культурами» (Га чев, 1988, с. 44-45).

Таковой «сеткой координат, улавливающей мир», своего рода «очка ми», через которые представители данной культуры смотрят на мир и благодаря которым видят в этом мире только ТО и только ТАК, как и другие носители таких же «очков», безусловно, является национальный склад мышления, который зафиксирован в национальном языке предста вителей данной культуры. Является язык лишь отражением националь ного мышления или же сам его и детерминирует -это отдельная тема, к которой мы обратимся в соответствующем разделе. Пока же нам важно проследить цепочку: непохожесть культур >) осознание этой непохожести -»-> попытки найти «коэффициент понимания» другой культуры ->-> «коэффициент понимания» = особый склад националь ного мышления >) отражение и фиксация склада национального мышления в языке. Отсюда закономерный вывод, ставший практически общим местом в рассуждениях на эту тему,- о неразрывной связи культуры народа и его языка.

Язык - неотъемлемая и важнейшая часть любой национальной культуры, полноценное знакомство с которой обязательно предпола гает не только изучение материальной составляющей этой культуры, не только знание ее исторической, географической, экономической и прочих детерминант, но и попытку проникновения в образ мышления нации, попытку взглянуть на мир глазами носителей этой культуры, с их «точки зрения». Сделать это можно не иначе как узнав язык, на котором говорят представители данного культурного социума. При этом в выражение «узнать язык» мы вкладываем несколько отлич ное от традиционного значение: мы имеем в виду не способность решать с помощью этого языка определенные коммуникативные за дачи, а глубокое проникновение в план означаемого этого языка, в его семантику. Казалось бы, первое без второго невозможно, и дей ствительно, умение выражать свои мысли на чужом языке и умение понимать иностранную речь предполагают знание не только грамма тического строя языка, но и его лексики. Однако такое знание лекси ки, как правило, вовсе не означает именно глубинного погружения в план содержания иностранного языка. Чаще всего это лишь поиск эквивалентов словам родного языка, своего рода формальная замена «ярлыков» на якобы неизменном значении. Это глубочайшее заблуж дение; восприятие содержательной стороны чужого языка как сово купности эквивалентов словам родного языка лишь создает иллю зию знания того, что скрывается за, казалось бы, понятными словами. Что же нужно для адекватного восприятия такого важнейшего ком понента любой культуры, как национальный язык?

Очень лаконично и точно о связи культуры и языка сказал Эд вард Сепир в работе «Язык. Введение в изучение речи»: «Культуру можно определить как то, ЧТО данное общество делает и думает. Язык же есть то, КАК думают» (Сепир, 1993, с. 193). Согласившись с таким определением, мы должны признать, что мы ПРОНИКАЕМ в ОБРАЗ МЫШЛЕНИЯ НАЦИИ, В ЕЕ СПОСОБ ВИДЕНИЯ МИРА, понимаем ОСО- бенности менталитета носителей данной культуры и данного языка, толь ко ПОЗНАВ ПЛАН СОДЕРЖАНИЯ ЭТОГО ЯЗЫКА, а глубинное знаком ство с семантикой чужого языка, в свою очередь, предполагает, по нашему убеждению, овладение языковой картиной мира (ЯКМ) имен но этого национального языка как системой его видения мира.

ЯКМ в культурологии может использоваться двояко:

  1. Как огромная «кладовая» иллюстративного лингвистического материала для подтверждения тех или иных черт национального характера. Эти черты могут a priori приписываться данному народу, считаться общепринятыми или уже доказанными - это неважно. Главное, что в этом случае ЯКМ не рассматривается в качестве самоценного источника знания о национальном характере и складе мышления. ЯКМ при таком подходе вторична по отношению к постулируемым особенностям национального менталитета и должна лишь их подтверждать.
  2. Как источник знания о национальном характере и менталитете. При таком подходе ЯКМ - это база данных, на основании ис следования которых только и можно делать заключения об особенностях национального мировидения. В этом случае ЯКМ приобретает гносеологическую ценность.

«Задача отыскания в том или ином языке черт, a priori приписы ваемых соответствующему национальному характеру, безнадежна и не пред-ставляет большого интереса. Анна Вежбицкая в своей книге « Setmantics , Culture and Cognition »... открывает такой подход к про блеме связи языка и нацио-нального характера, при котором... предла гается выявлять свойства национального характера, вычитывая их из национально-специфического в соответствующих языках. Тем самым сведения о национальном характере оказываются результатом лингвистического анализа, а не его исходной предпосылкой» (Падучева, 1996, с. 21).

Значит ли это, что принцип использования ЯКМ в качестве иллю стративного материала не имеет права на существование? Думается, что нет. Дело только в том, ЧТО иллюстрировать. Если в ЯКМ пы таются отыскать подтверждения тому, что лишь приписывается тому или иному народу, что является лишь СТЕРЕОТИПОМ восприятия од ной нации другой, а не доказанным фактом, то такое использование ЯКМ малоэффективно. Если же какие-либо данные о национальном характере являются не просто мифом и стереотипом восприятия, а результатом объективного научного исследования, то такие факты вполне можно считать общепринятыми и искать им дополнительные подтверждения в ЯКМ.

Мы считаем приемлемыми оба подхода, выбор каждого из кото рых определяется конкретным объектом исследования и его целями, однако второй подход все же намного интереснее, поскольку дает возможность получения нового знания и гарантирует большую объек тивность, так как основан на принципе «от частного к общему» и от вергает априорное якобы знание предмета.

В этой связи очень интересным и продуктивным представляется так называемый принцип «презумпции непонимания», или, как еще можно было бы сказать, «презумпции незнания». Лучше предположить, что об исследуемом объекте вам ничего не известно, и добыть о нем новое объективное знание, чем под существующий стереотип (не всегда адекватно отражающий действительность) подгонять факты. Этот принцип весьма образно и эмоционально сформулировал и изложил Георгий Гачев: «...Если я, придя в другую страну или знакомясь с новым человеком или идеей, заранее полагаю, что здесь встречу то же самое, что я уже знаю, но с некоторыми нюансами,- я слишком самоуспокоен и, естественно, мозг мой ленив и самодоволен и подсу нет мне привычную схему мира... Но если я войду с трепетным ожиданием встретить неведомое, парализую свои привычные схемы, попробую превратить свой ум в TABULA RASA , чтобы новый мир там беспрепятственно писал свои письмена, ... тогда больше гарантии, что я постигну здешний образ жизни и мыслей. Сказав себе: «я не пони маю», ученый всегда в итоге работы добывает более глубокое знание, чем сказав себе: «я понимаю»... Презумпция непонимания принимается... как рабочая гипотеза, полезная для результативности исследо вания. И она не только не ставит преграды реальному пониманию..., но имеет целью расширить это понимание, чтобы оно было более сознательным» (Гачев, 1988, с. 45-46). Для культурологии такое абстрактное образование (конструкт), как ЯКМ, крайне необходимо, по скольку это не что иное, как ВЕРБАЛИЗОВАННАЯ СИСТЕМА «МАТ РИЦ», в которых запечатлен национальный способ видения мира, фор мирующий и предопределяющий национальный характер. Без знания этой системы «матриц» национального сознания трудно понять многое из того, что и составляет национальную культуру, в частности: этические, нравственные и ценностные приоритеты, систе му образности, систему ассоциативного мышления и т. д.

Знание ЯКМ другого языка - это необходимый фундамент, база для любых культурологических изысканий. Погружаться в исследование чужого культурного контекста без знания исходного набора «матриц» национального мировидения, вербализованного и систематизирован ного в ЯКМ соответствующего языка,- все равно, что пытаться про читать слова и предложения на незнакомом языке, не удосужившись предварительно выучить алфавит этого языка.

Справедливости ради следует отметить, что в собственно культуро логических исследованиях гораздо шире используется иное, более широкое и менее конкретное понятие - НАЦИОНАЛЬНЫЙ ОБРАЗ МИРА, понимаемое именно как национальное мировосприятие. Как соотносятся между собой эти два понятия: ЯКМ и НОМ? Думается, что с этой точки зрения, т. е. применительно именно к этому противопо ставлению, ЯКМ можно определить как ЗАПЕЧАТЛЕННЫЙ В СЛОВАХ, социально наследуемый (т. е. передаваемый от поколения к поколе нию) «слепок» этого национального образа мира, как самый главный фактор, предопределяющий и гарантирующий воспроизведение в относительно неизменном виде национального образа мира в сознании сменяющих друг друга поколений представителей данной националь ности, носителей данной культуры. Оговорка об ОТНОСИТЕЛЬНОЙ неизменности национального образа мира все-таки, думается, нужна, так как нельзя отрицать постоянного развития, постоянного дрейфа как национального сознания, так и национального языка, отражающе го это сознание

1. Понятие о языковой картине мира

При рассмотрении проблемы о роли языка в формировании картины мира в сознании человека, прежде всего, необходимо определить само исходное понятие «картина мира». Феномен, именуемый «картина мира», является таким же древним, как сам человек. Создание первых «картин мира» у человека совпадает по времени с процессом антропогенеза. Тем не менее, реалия, называемая термином «картина мира», стала предметом научно-философского рассмотрения лишь в недавнее время.

Термин «картина мира» был выдвинут в рамках физики в конце XIX - начале XX в. Одним из первых этот термин стал употреблять В. Герц применительно к физическому миру. В. Герц трактовал это понятие как совокупность внутренних образов внешних объектов, которые отражают существенные свойства объектов, включая минимум пустых, лишних отношений, хотя полностью избежать их не удаётся, так как образы создаются умом (Герц; 83). Внутренние образы, или символы, внешних предметов, создаваемые исследователями, по Герцу, должны быть такими, чтобы «логически необходимые следствия этих представлений в свою очередь были образами естественно необходимых следствий отображённых предметов»

Наиболее адекватным пониманием картины мира представляется определение ее как исходного глобального образа мира , лежащего в основе мировидения человека , репрезентирующего сущностные свойства мира в понимании ее носителей и являющегося результатом всей духовной активности человека [Рассел 1997: 143]. Картина мира предстает при такой трактовке как субъективный образ объективной реальности и входит, следовательно, в класс идеального, которое, не переставая быть образомреальности, опредмечивается в знаковых формах, не запечатлеваясь полностью ни в одной из них.

Возможные ассоциации дают основание часто подразумевать под выражением «картина мира» то или иное прдставление человека о каких-либо явлениях жизни, которые сформировались у него в результате его жизненного опыта. Такое понимание выражения «картина мира» нельзя отнести к строго научным, оно скорее может быть одним из бесчисленных житейских выражений, отражающих индивидуальное понимание, представления того или иного человека по поводу какого-либо явления природы, обстоятельств, условий, эстетических ценностей.(ксер) Понятие картины мира относится к числу фундаментальных понятий, выражающих специфику человеческого бытия, взаимоотношения его с миром, важнейшие условия его существования в мире. Картина мира есть целостный образ мира, который является результатом всей активности человека. Она возникает у человека в ходе всех его контактов и взаимодействий с внешним миром. Это могут быть и бытовые контакты с миром, и предметно - практическая активность человека.

Так как в формировании картины мира принимают участие все стороны психической деятельности человека, начиная с ощущений, восприятий, представлений и заканчивая мышлением человека, то очень сложно говорить о каком-либо одном процессе, связанным с формированием картины мира у человека. Человек созерцает мир, осмысливает его, ощущает, познаёт, отражает. В результате этих процессов у человека возникает образ мира, или мировидение.

«Отпечатки» картины мира можно обнаружить в языке, в жестах, в изобразительном искусстве, музыке, ритуалах, этикете, вещах, мимике, в поведении людей. Картина мира формирует тип отношения человека к миру – природе, другим людям, задаёт нормы поведения человека в мире, определяет его отношение к жизни (Апресян; 45).

Язык непосредственно участвует в двух процессах, связанных с картиной мира. Во-первых, в его недрах формируется языковая картина мира, один из наиболее глубинных слоёв картины мира у человека. Во-вторых, сам язык выражает и эксплицирует другие картины мира человека, которые через посредство специальной лексики входят в язык, привнося в него черты человека, его культуры. При помощи языка опытное знание, полученное отдельными индивидами, превращается в коллективное достояние, коллективный опыт.

Каждая из картин мира, которая в качестве отображаемого фрагмента мира представляет язык как особый феномен, задаёт своё видение языка и по-своему определяет принцип действия языка. Изучение и сопоставление различных видений языка через призмы разных картин мира может предложить лингвистике новые пути для проникновения в природу языка и его познание.

Языковая картина мира – это отражённый средствами языка образ сознания - реальности, модель интегрального знания о концептуальной системе представлений, репрезентируемых языком. Языковую картину мира принято отграничивать от концептуальной, или когнитивной модели мира, которая является основой языкового воплощения, словесной концептуализации совокупности знаний человека о мире (Манакин; 46).

Языковую, или наивную картину мира так же принято интерпретировать как отражение обиходных, обывательских представлений о мире. Идея наивной модели мира состоит в следующем: в каждом естественном языке отражается определённый способ восприятия мира, навязываемый в качестве обязательного всем носителям языка. Ю. Д. Апресян языковую картину мира называет наивной в том смысле, что научные определения и языковые толкования не всегда совпадают по объёму и даже содержанию (Апресян; 357). Концептуальная картина мира или «модель» мира, в отличие от языковой, постоянно меняется, отражая результаты познавательной и социальной деятельности, но отдельные фрагменты языковой картины мира ещё долго сохраняют пережиточные, реликтовые представления людей о мироздании.

Вопрос концептуализации мира языком при помощи слов, очень важен. В своё время Р. Ладо, один из основоположников контрастивной лингвистики, заметил: «Существует иллюзия, свойственная порой даже образованным людям, будто значения одинаковы во всех языках и языки различаются только формой выражения этих значений. По сути же, значения, в которых классифицируется наш опыт, культурно детерминированы, так что они существенно варьируются от культуры к культуре» (Ладо; 34-35). Варьируются не только значения, но и состав лексики. Специфика этого варьирования составляет существенную часть специфики языковых картин мира.

Как уже было отмечено выше, восприятие окружающего мира отчасти зависит от культурно-национальных особенностей носителей конкретного языка. Поэтому с точки зрения этнологии, лингвокультурологии и других смежных областей наиболее интересным является установление причин расхождений в языковых картинах мира, а эти расхождения действительно существуют. Решение такого вопроса – это выход за пределы лингвистики и углубление в тайны познания мира другими народами. Существует огромное множество причин таких расхождений, но только несколько из них представляются видимыми, а поэтому – основными. Можно выделить три главнейших фактора или причины языковых различий: природа, культура, познание. Рассмотрим эти факторы.

Первый фактор – природа. Природа – это, прежде всего внешние условия жизни людей, которые по-разному отражены в языках. Человек даёт названия тем животным, местностям, растениям, которые ему известны, тому состоянию природы, которое он ощущает. Природные условия диктуют языковому сознанию человека особенности восприятия, даже таких явлений, каким является восприятие цвета. Обозначение разновидностей цвета часто мотивируется семантическими признаками зрительного восприятия предметов окружающей природы. С тем или иным цветом ассоциируется конкретный природный объект. В разных языковых культурах закреплены собственные ассоциации, связанные с цветовыми обозначениями, которые и совпадают в чём-то, но и в чём-то отличаются друг от друга (Апресян; 351).

Именно природа, в которой человек существует, изначально формирует в языке его мир ассоциативных представлений, которые в языке отражаются метафорическими переносами значений, сравнениями, коннотациями.

Второй фактор – культура. «Культура – это то, что человек не получил от мира природы, а привнёс, сделал, создал сам» (Манакин; 51). Результаты материальной и духовной деятельности, социально-исторические, эстетические, моральные и другие нормы и ценности, которые отличают разные поколения и социальные общности, воплощаются в различных концептуальных и языковых представлениях о мире. Любая особенность культурной сферы фиксируется в языке. Также языковые различия могут обуславливаться национальными обрядами, обычаями, ритуалами, фольклорно-мифологическими представлениями, символикой. Культурные модели, концептуализированные в определённых наименованиях, распространяются по миру и становятся известны даже тем, кто не знаком с культурой того или иного народа. Этой проблеме в последнее время посвящается очень много специальных работ и исследований.

Что касается третьего фактора – познания, то следует сказать, что рациональные, чувственные и духовные способы мировосприятия отличают каждого человека. Способы осознания мира не идентичны для разных людей и разных народов. Об этом говорят различия результатов познавательной деятельности, которые находят своё выражение в специфике языковых представлений и особенностях языкового сознания разных народов. Важным показателем влияния познания на языковые различия является то, что В. Гумбольдт назвал «различными способами видения предметов». В середине XX-го века языковед и философ Л. Витгенштейн писал: «Конечно, существуют те или иные способы видения, существуют и случаи, когда тот, кто видит образец так, как правило, и применяет его таким образом, а тот, кто видит его иначе, и обращается с ним по-иному» (Витгенштейн; 114). Наиболее ярко способ видения предметов проявляется в специфике мотивации и во внутренней форме наименований.

Гносеологические, культурологические и другие особенности языковой концептуализации тесно связаны между собой, а их размежевание всегда является условным и приблизительным. Это относится как к отличиям способов номинации, так и к специфике языкового членения мира.

Следует учесть, что восприятие той или иной ситуации, того или иного объекта находится в прямой зависимости также и от субъекта восприятия, от его фоновых знаний, опыта, ожиданий, от того, где располагается он сам что непосредственно находится в поле его зрения. Это, в свою, очередь, даёт возможность описывать одну и ту же ситуацию с разных точек зрения, перспектив, что, несомненно, расширяет представления о ней. Каким бы субъективным не был процесс «конструирования мира», он, тем не менее, самым непосредственным образом предполагает учёт самых различных объективных аспектов ситуации, реального положения дел в мире; следствием же этого процесса является создание «субъективного образа объективного мира»

Исследуя когнитивные основания языковой номинации, Е. С. Кубрякова справедливо говорит о языковой картине мира как о структуре знаний о мире, тем самым дополнительно подчёркивая когнитивный характер этой ментальной сущности. «Когнитивно ориентированное исследование деривационных процессов позволяет уточнить не только специфику «картирования» мира в отдельно взятом языке, но и – при должном обобщении таких данных в типологическом плане – способствовать выведению некоторых общих положений о понимании человеком главных бытийных категорий, особенностей мироздания, закономерностей устройства мира, как в физическом аспекте человеческого бытия, так и в его социальной организации и во всей свойственной человеку системе его ценностей и нравственных, морально-этических оценок» (Кубрякова; 336-337).

При оценке картины мира следует понимать, что она - не отображение мира и не окно в мир, а она является интерпретацией человеком окружающего мира, способом его миропонимания. «Язык – отнюдь не простое зеркало мира, а потому фиксирует не только воспринятое, но и осмысленное, осознанное, интерпретированное человеком» (Кубрякова; 95). Это означает, что мир для человека – это не только то, что он воспринял посредством своих органов чувств. Напротив, более или менее значительную часть этого мира составляют субъективные результаты осуществлённой человеком интерпретации воспринятого. Поэтому говорить, что язык есть «зеркало мира», правомерно, однако это зеркало не идеально: оно представляет мир не непосредственно, а в субъективном познавательном преломлении сообщества людей.

Как видим, существует много интерпретаций понятия «языковая картина мира». Это обусловлено существующими расхождениями в картинах мира разных языков, так как восприятие окружающего мира зависит от культурно-национальных особенностей носителей конкретного языка. Каждая из картин мира задаёт своё видение языка, поэтому очень важно различать понятия «научной (концептуальной) картины мира» и «языковой (наивной) картины мира».

В.А.Пищальникова

Непреходящая актуальность проблемы взаимоотношения объективной действительности, языка и мышления на очередном витке развития науки вновь акцентировала “человеческий фактор”, предполагающий исследование языковых феноменов в тесной связи с человеком, его мышлением и различными видами духовно-практической деятельности.

Именно акцентирование “человеческого фактора” привело к появлению в разных науках ряда понятий, которые представляют психические, лингвистические, логические, философские модели объективного мира: концептуальная картина мира, картина мира, образ мира, модель мира, концептуальная система, индивидуальная когнитивная система, языковая картина мира и др. Терминологическое положение таково, что представляется весьма полезным последовать совету В.П. Зинченко: “Возможно, идеалом современного знания должен стать новый синкретизм… Для этого полезно вернуться к состоянию методологической невинности, задуматься над тем, какая онтология лежит за нашими, как нам кажется, рафинированными понятиями “ (7,.57).

При всех внешних различиях дефиниций перечисленных выше понятий их объединяет философская ориентация на представление моделей как субъективного образа объективного мира, как “исходного глобального образа”, как “сокращенного и упрощенного отображения” и под. Этим самым модели подводятся под традиционное понимание идеального. Кроме того, за редким исключением, в дефинициях выделяются в качестве обязательных два компонента: мировидение (видение мира, сумма представлений о мире, знания о мире, отражающая способность мышления и т.п.) и деятельностная природа картины мира (познающая деятельность человека, духовная активность, опыт человека и под.)

Понятие “мировидение” заявлено еще лингво-философскими концепциями В. человечества”, в котором заложено представление о четырех ипостасях фон Гумбольдта, Й.Л.Вайсгербера, Л.Витгенштейна, Э.Сепира – Б. Уорфа и др. В. фон Гумбольдт рассматривает язык как “промежуточный мир” между мышлением и действительностью, при этом язык фиксирует особое национальное мировоззрение. Уже В. фон Гумбольдт акцентировал разницу между понятиями “промежуточный мир” и “картина мира”. Первое – это статичный продукт языковой деятельности, определяющий восприятие действительности человеком; единицей его является “духовный объект” – понятие. Картина же мира – подвижная, динамичная сущность, так как образуется она из языковых вмешательств в действительность; единицей ее является речевой акт. Как видим, в формировании обоих понятий огромная роль принадлежит языку: “Язык – орган, образующий мысль, следовательно, в становлении человеческой личности, в образовании у нее системы понятий, в присвоении ей накопленного поколениями опыта языку принадлежит ведущая роль” (5,78). Й.Л. Вайсгербер попытался воплотить философские идеи В. фон Гумбольдта и Й.Г. Гердера в концепции языка, где переплелись также взгляды Э. Кассирера, Фр. Маутнера, Э. Гуссерля, Ф. Де Соссюра. Основная идея Й.Л. Вайсгербера – “языковой закон языка: 1) актуализированный язык (речь как психический процесс и физическое явление); 2) “языковой организм” (язык как основа индивидуальной речевой деятельности); 3) язык как объективное социальное образование; 4) языковая способность. Й.Л. Вайсгербер исследует надличностный уровень языка второго, третьего и четвертого уровней “языкового закона”. Таким образом, ученый намечает разграничение значения как социального образования и смысла как индивидуального феномена, хотя в качестве объекта исследования заявлен только социальный (“надличностный”) уровень языка. Между человеком и действительностью находится, по мнению Вайсгербера, “посредствующий мир мышления” и язык, в котором заключено определенное представление о мире. “Родной язык создает основу для общения в виде выработки сходного у всех его носителей образа мышления. Причем и представление о мире, и образ мышления – результаты идущего в языке постоянно процесса миросозидания , познания мира специфическими средствами данного языка в данном языковом сообществе (2, 111-112). Восприятие мира осуществляется мышлением, но с участием средств родного языка. Способ отражения действительности носит у Вайсгербера идиоэтнический характер и соответствует статичной стороне языка. По сути ученый акцентирует интерсубъектную часть мышления индивида. “Нет сомнения в том, что многие укоренившиеся в нас воззрения и способы поведения и отношения оказываются “выученными”, т.е. общественно обусловленными, как только мы проследим сферу их проявления по всему миру” (Вайсгербер, с. 117).

Язык как деятельность рассматривается и в философской концепции Л.Витген-штейна. По его мнению, мышление имеет речевой характер и по существу является деятельностью со знаками. Философ уверен в том, что вся классическая философия по проблеме знаковости мышления только запутала то, что вполне ясно: “Из верного тезиса о том, что внешняя знаковая форма мысли, взятая сама по себе, вне связи с ее смыслом, мертва, не следует, будто для сообщения ей жизни к мертвым знакам должно просто добавить нечто нематериальное” (3, 204). В противовес этому утверждению Витгенштейн выдвигает иное положение: жизнь знаку дает его употребление. При этом “значение, которое присуще словам, не является продуктом нашего мышления” (3,117), значение знака есть его применение в соответствии с правилами данного языка и особенностями той или иной деятельности, ситуации, контекста. Поэтому одним из важнейших вопросов для Витгенштейна является соотношение грамматического строя языка, структуры мышления и структуры отображаемой ситуации. Предложение – модель действительности, копирующая ее структуру своей логико-синтаксической формой. Отсюда: в какой мере человек владеет языком, в такой степени он знает мир. Языковая единица представляет не некое лингвистическое значение, а понятие, поэтому Витгенштейн не разграничивает языковую картину мира и картину мира в целом.

Именно Л. Витгенштейну приписывают особую роль во введении термина “картина мира” как модели действительности в научный обиход, при этом важно, что Вингенштейн вполне осознавал метафоричность этого термина и подчеркивал его синонимичность психологическому понятию “образ мира”.

Основательный вклад в разграничение понятий картина мира и языковая картина мира внесен Э. Сепиром и Б. Уорфом, утверждавшими, что “представление о том, что человек ориентируется во внешнем мире, по существу, без помощи языка и что язык является всего лишь случайным средством решения специфических задач мышления и коммуникации, - это всего лишь иллюзия. В действительности “реальный мир” в значительной мере неосознанно строится на основе языковых привычек той или иной социальной группы” (11, 261). Употребляя сочетание “реальный мир”, Э. Сепир имеет в виду “промежуточный мир”, включающий язык со всеми его связями с мышлением, психикой, культурой, социальными и профессиональными феноменами. Именно поэтому Э. Сепир утверждает, что “современному лингвисту становится трудно ограничиваться лишь своим традиционным предметом…он не может не разделять взаимных интересов, которые связывают лингвистику с антропологией и историей культуры, с социологией, психологией, философией и – в более отдаленной перспективе – с физиологией и физикой” (11, 260-261). Акцентируя, что “язык обладает силой расчленять опыт на теоретически разъединяемые элементы и осуществлять постепенный переход потенциальных значений в реальные, что и позволяет человеческим существам переступать пределы непосредственного данного индивидуального опыта и приобщаться к более общепринятому пониманию окружающего мира” (11, 226), Э. Сепир противопоставляет “потенциальное” и “реальное” значения. Как видим, различные именования понятий модели мира не связаны с изменением взгляда на взаимоотношения мышления, действительности и языка, а определяются объемом понятия и детерминированным этим объемом соотношением картины мира и языковой картины мира. Представляется поэтому, что вполне справедлива такая позиция, которая сопрягает содержание языка и мышления в единой модели: “Язык изначально связан непосредственно с мышлением, и в гносеологическом плане действительно отношение не “язык - мышление – мир”, а “языкомышление – мир”. Правильно поэтому говорить также не о языковой картине мира, а о языкомыслительной картине мира, т.е. о концептуальной картине мира (9, 37).

Проблема “промежуточного мира” в современной отечественной науке трансформировалась в исследование категории “менталитет”. Важно, что многие исследователи настоятельно подчеркивают несовпадение понятий менталитет и общественное сознание, отмечая, что менталитет описывает именно специфику отражения внешнего мира, обусловливающую способы реагирования достаточно большой общности людей. (А.В. Петровский). Вместе с тем менталитет определяется и как совокупность воззрений, представлений, “чувствований” общности людей определенной эпохи, географической области и социальной среды, особый психологический уклад общества, влияющий на исторические и социальные процессы, что в принципе совпадает с дефиницией массового сознания. Последнее определение становится в отечественной науке все менее популярным еще и потому, что долгое время содержание категории “общественное сознание” было, собственно, приравнено к идеологии. Идеологизация же мышления человека воспринимается как “подмена формирования индивидуального сознания формированием коллективного бессознательного со всеми присущими последнему клише, стандартами, аксиомами, табу и т.п.” (7, 54). В. Гавел утверждал, что “идеология как иллюзорный способ обретения своего места в мире, дающая человеку видимость, будто он представляет собой самостоятельную, достойную и нравственную личность, предоставляя ему тем самым возможность не быть таковой, идеология как муляж неких “общественных” и не связанных с корыстными побуждениями ценностей, позволяющий человеку обманывать свою совесть, скрывать от других и от себя свое истинное положение и свой бесславный modus vivendi … это завеса, за которой человек может удобно скрыть свой распад…” (4, 106). (Отсюда, по М.К. Мамардашвили, возникает опасность антропологической катастрофы). По мнению В.П. Зинченко, сознание представителей нашего социума перестало быть культурно-историческим, потому что были разрушены связи между сознанием и деятельностью, сознанием и личностью. Оно если и сохранялось, то переставало быть участным в бытии , вырывалось из единого континуума бытия-сознания, превращалось в нечто иррациональное…” (7, 128). (Курсив мой. – В.П.).

Именно известная дискредитация категории “общественное сознание” приводит к тому, что чаще намечается психологическая трактовка понятия ментальности как “некоей характерной для конкретной культуры (субкультуры) специфики психической жизни представляющих данную культуру (субкультуру) людей, детерминированную экономическими и политическими условиями жизни в историческом аспекте” (6, 21). И тогда понятие менталитета практически синонимизируется с понятием национального характера. В итоге, желая быть последовательными, ученые приходят к необходимости выделения языковой ментальности, поскольку невозможно отрицать, с одной стороны, влияния языка на категоризацию действительности, а с другой – в языке невозможно обнаружить причины, которые побуждают людей придавать значимость одним аспектам явлений и игнорировать другие. Отсюда логически приходят к традиционному противопоставлению языковой картины мира и картины мира.

Между тем совершенно очевидно, что, развиваясь в социуме, индивид с необходимостью присваивает некоторую часть надындивидуального комплекса универсальных знаний. Тем самым он приобщается к миру представлений и понятий, существовавших до него. Одновременно в содержание мышления индивида входит и опытное, перцептивное знание. Кроме того, психическая деятельность индивида, безусловно, формируется под влиянием системы коллективных представлений о мире. Но этим далеко не исчерпывается характер деятельностей индивида. Структура любого знания сугубо индивидуальна. Для индивида существует лишь интериоризованное знание. Только в личном опыте присваивается знание социальное, существовавшее до индивида, но не для него.

В логико-лингвистических исследованиях картиной мира, вслед за В.И. Постоваловой, называют “исходный глобальный образ мира, лежащий в основе мировоззрения человека, репрезентирующий сущностные свойства мира в понимании ее носителей и являющийся результатом всей духовной активности человека” (10). Как представляется, в этом определении смешиваются реальный объект (“результат всей духовной активности человека”) и модель объекта (образ мира). Помимо картины мира вычленяется некое мировидение, для которого первая является лишь основой. Что есть мировидение и каковы основы его возникновения – не проясняется. Если речь идет о ментальной категории (а по определению именно так), то почему говорится о репрезентации, а не о презентации? Если картина мира вбирает в себя только сущностные черты действительности, то в какой модели представляется несущностное перцептивное и иное знание индивида о действительности? А между тем ясно, что модель, называемая картиной мира, - субъектно-объектная категория. Она не зеркально отображает характеристики объективной действительности, а с участием ассоциативно-апперцепционного содержания мышления, которое интериоризирует воспринимаемую индивидом действительность. В сущности, при анализируемом подходе к определению понятия картины мира мы не обнаружим ничего нового по сравнению с давно и широко известными дефинициями философов-материалистов.

Такое ощущение усиливается, если рассмотреть специфические, по мнению В.И. Постоваловой, характеристики картины мира: синтетическое единство субъективного и объективного начал, единство статики и динамики, стабильность и изменчивость. (К слову, неясно, чем отличаются последние две пары противопоставлений).

В.И. Постовалова выделяет и критерии оценки картины мира: ее адекватность действительному миру, оптимальность выбора ракурса для отображения человеческой жизнедеятельности, гармоническое равновесие между миром и человеком.

Выделенные критерии настолько очевидно не аргументированны, что серьезной критикой их заниматься не нужно. Достаточно спросить: а каковы критерии адекватности и каков механизм установления этой адекватности? И о какой гармонии идет речь: физической? духовной? Каковы критерии гармонизации, кроме известного субъективного психического ощущения?

О.Л.Каменская оперирует понятиями концептуальная картина мира и концептуальная система, под которыми понимается совокупность моделей, структурирующих знание о мире. Но помимо знаний, мышление индивида включает и мнение его о действительном и виртуальном мирах (8).

А.Г.Баранов говорит об индивидуальной когнитивной системе, которая состоит из двух ступеней: 1) фиксирование когнитивными моделями стереотипных ситуаций, отражающих субъективный опыт индивида, 2) введение новой информации, переработка, образование новых познавательных структур (оперативный уровень). То есть практически индивидуальная когнитивная система – это модель стереотипизации индивидом накопленного опыта, которая не может охватить всего опыта в целом. Такая модель связывается с операциональными структурами, ставшими автоматическими, не требующими включения в деятельностные отношения, отражающими стереотипные коммуникативные ситуации (1).Но к любой творческой деятельности, в том числе и вербальной, она не приложима.

Суммируя сказанное, можно считать, что под концептуальной картиной мира (картиной мира) в лингвистике понимают 1) совокупность знаний о мире, которая приобретается в деятельности человека, 2)способы и механизмы интерпретации новых знаний.

Думается, что точнее было бы говорить о картине мира как модели, отражающей эту совокупность знаний и механизмы их получения, интерпретации. Но и при таком уточнении не картина мира есть объект лингвистического исследования, а лишь та часть ее, которая представлена единицами языка – языковая картина мира, даже если речь идет о знании – опыте осознанном, и для его хранения существуют универсальные и индивидуальные способы и структуры. Кроме того, следует учесть, что не всякое знание вербализуется. Человек понимает не то, что позволяет ему язык, а вербализует субъективно актуальное для индивида в данной речевой ситуации содержание мышления. Видимо, в понятие языковой картины мира следует включать не только стереотипные способы языковой репрезентации мышления, а скорее, принципиальную возможность вербализации любого содержания мышления.

Представляется, что наиболее полным, отображающим существенные компоненты рассматриваемой категории, является определение концептуальной системы, данное Р.Й. Павиленисом: это “непрерывно конструируемая система информации (мнений и знаний), которой располагает индивид о действительном или возможном мире” (9, 280). В определении акцентируется отражаемый опыт индивида как на языковом, так и доязыковом уровнях, язык рассматривается при этом одновременно и как часть концептуальной системы индивида и как средство построения и символического представления концептуальной системы. Существенно и то, что концептуальная система образуется не только в результате воздействия так называемой объективной действительности. Она есть и результат рефлексии как процесса самостоятельной работы мышления над структурированием своего содержания, причем процесса континуального.

Что же есть осмысленность языковых выражений при таком понимании концептуальной системы? Это возможность построения структуры концептов в опорной концептуальной системе, это возможность интерпретации языкового выражения содержанием концептуальной системы воспринимающего.

Это понимание концептуальной системы, данное логиком Р.Й. Павиленисом, положено нами в основу психолингвистической дефиниции исследуемой категории. Мы вполне разделяем точку зрения о том, что сами по себе языковые выражения не имеют значения. Их содержание определяется только содержанием концептуальной системы. Наша вербальная способность базируется на способности восприятия объектов и состояний мира. Нет и не может быть проблемы понимания языка/речи вне проблемы понимания мира.

Содержание определенного речевого произведения для реципиента – это некая совокупность смыслов, актуализированных этим текстом в мышлении индивида . Следовательно, языковая единица, актуализируя все ментальное содержание, связанное с ней в опыте реципиента, позволяет реципиенту присваивать речевое произведение (понимать его). То есть языковой знак практически возбуждает в мышлении реципиента процесс смыслопорождения. (Попутно отметим, что такая позиция позволяет рассматривать открытость системы языка не столько как принципиальную возможность введения в язык новых субстанциональных элементов, сколько как возможность обозначать имеющимися элементами практически бесконечное число смыслов). Поэтому никакое вербальное произведение не исчерпывает соотносимого с ним смыслового содержания. С другой стороны, роль языка в процессах смыслопорождения выявляется, по крайней мере, трояко: язык – это средство кодирования смыслов телами знаков , с помощью манипулирования языковыми единицами осуществляется манипулирование смыслами , язык есть средство социальной коммуникации и рефлексии. Язык объективирует содержание концептуальных систем. Отсюда можно определить концептуальную систему (картину мира) как континуальную систему смыслов, структурирующуюся в деятельности индивида в результате присвоения им конвенционального опыта, перцептивных процессов и собственно рефлексии мышления Мы предпочитаем использовать термин концептуальная система, а не картина мира, поскольку первое одновременно дает представление и о единице этого образования – концепте (смысле), тем самым акцентируя одно из важнейших свойств анализируемой категории – континуальность, возникающую как следствие постоянного образования новых концептов не только за счет расширения/углубления опыта, но и за счет постоянного переструктурирования имеющегося содержания.

Приведенное выше определение концептуальной системы не исключает и наличия в своей структуре концептов национального характера, поскольку каждый этнос располагает своей системой предметных значений, социальных стереотипов, когнитивных схем. Мышление человека всегда этнически обусловлено. Поэтому понимание речевого произведения зависит не только от вербального, но и от исторического, социального, культурного и иных контекстов речевого произведения, которые в совокупности образуют культурологическую нишу.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Баранов А.Г. Функционально-прагматическая концепция текста. Ростов-на-Дону, 1993.

2. Вайсгербер Й.Л. Язык и философия.//Вопросы языкознания,1993. №2.

3. Вингенштейн Л. Философские работы:Ч.1. М.,1994.

4. Гавел В. Власть безвластных. // Даугава, 1990. № 7.

5. Гумбольдт В.фон. Избранные труды по языкознанию. М., 1984.

6. Дубов И.Г. Феномен менталитета: психологический анализ //Вопросы психологии. 1993. № 5.

7. Зинченко В.П. Проблемы психологии развития. (Читая О. Мандельштама) //Вопросы психологии.1992. № 3-4.

8. Каменская О.Л. Текст и коммуникация. М., 1990.

9. Павиленис Р.Й. Проблема смысла. Логико-функциональный анализ языка.М., 1983.

10. Роль человеческого фактора в языке. Язык и картина мира. М.,1988.

11. Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии. М., 1993.



КАТЕГОРИИ

ПОПУЛЯРНЫЕ СТАТЬИ

© 2024 «naruhog.ru» — Советы по чистоте. Стирка, глажка, уборка